Течет река Эльба - Алексей Филиппович Киреев

— В чем же дело?

— На их пути есть препятствие. И они его не могу перешагнуть.

— Какое же?

Бригитта выпрямилась, внимательно посмотрела Прохору в глаза:

— Этим препятствием являюсь я, Прохор.

— Вы?

— Он любит мою маму. Заходит к нам. Даже помогает по хозяйству. Но я не уважаю Коку: он много пьет.

— Так, может, потому и пьет, что неудачник?

— Не знаю, Прохор, но я считаю: мама достойна лучшего.

Прохор заметил: к Коке подошел Петкер, что-то сказал на ухо. Кока встал и пошел к роялю. Сел на пуфик, заиграл. Несколько пар начали танцевать.

Пауль сел за стол с Прохором и Бригиттой.

— Идите танцевать, молодежь, — сказал он, улыбаясь.

— Мы посмотрим, как другие танцуют, — ответил Прохор. — Не так ли, Бригитта?

— Да, посмотрим.

Разговорились, вспомнили знакомых. Роте спросил, не ездил ли Новиков в отпуск.

— Нет еще, — ответил Прохор. — Есть у меня забота одна. — Он повертел картонный кружочек. — Отец у меня, Пауль, здесь погиб. А вот до сих пор не знаю где.

— Похоронная, наверное, была?

— Была. Но хата у мамы сгорела — и бумага пропала. Хочу в отпуск поездить по Германии, походить по кладбищам, может быть...

— Ох, трудно это, Прохор. Даже в последние дни ваших много тут полегло. — Пауль тяжело вздохнул. — Хоть и говорят некоторые: мол, русским здесь не с кем было драться, фольксштурмовцы-де одни воевали. Чепуха! Я видел своими глазами, много было крови...

— Отца перед самым концом убили, — сказал Прохор.

Бригитта слушала, притаившись. Помнится, она говорила Прохору, что русские отняли у нее отца, теперь почти то же говорит и Прохор о немцах. Она настороженно смотрела в глаза Пауля: может быть, он что-нибудь скажет и успокоит ее.

— Да, конечно, Прохор. — Пауль Роте пододвинулся к нему поближе. — Много нацисты причинили вам бед, очень много...

К столу подошел Костя Вилков. Петкер познакомил его с Роте и Кокой. Прохор представился сам и представил Бригитту. Костя пошутил:

— Хорошо, лейтенант, претворяешь в жизнь указания — особенно по части лимонада.

— На том стоим, — отшутился Прохор.

Пауль, присмотревшись к Вилкову, воскликнул:

— Я будто вас видел, обер-лейтенант. Вы где работаете, если не секрет? — спросил он.

— Секрета нет. Наверное, слушаете наши радиопередачи? Позывные известны: «Много песен про Волгу пропето...» — ответил Костя.

— На радиостанции?

— Да.

— Это же рядом с клубом молодежи.

— Я там иногда бываю.

— И я заглядываю. Как говорят, я функционер, наставник молодежи. Приходите. У нас весело.

— Спасибо, зайду. — Костя расплатился, взял ружье и снаряжение, вышел на воздух.

Ночь была тихая, лунная. На небе, высоком и чистом, горели звезды, в канале, что рядом с гасштетом, плескались кряквы. Костя сбил на затылок фуражку, поднял голову к небу, глубоко вздохнул прохладный ночной воздух: «Ночь-то как хороша!»

Из гасштета вышли Прохор и Бригитта. Костя спросил:

— Вместе махнем, лейтенант?

— Нет, вы поезжайте, а мы пешочком пройдемся. Смотрите, ночь-то, как у нас под Рязанью.

— У нас под Новгородом бирюзовая. Эй, мотор, — крикнул Костя таксисту, — заводи!

— Будьте здоровы, Костя, — помахал рукой Прохор.

— Фрейлейн Бригитта, ауфвидерзеен! — крикнул Костя, садясь в такси, хлопнул дверцей, и машина скрылась в лесу.

Прохор и Бригитта взялись за руки, пошли в город тропинкой вдоль канала, и им было хорошо в эту летнюю ночь.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Тревога!

Это слово, как выстрел, прозвучало в расположении авиационного полка. У Крапивина в изголовье на тумбочке стоял телефон, и дежурный по части сразу позвонил о тревоге командиру полка.

— Кто объявил тревогу? — только успел спросить Крапивин и, услыхав в ответ пароль начальника, одним махом надел обмундирование, кинулся к выходу. Возле подъезда стояла машина, рядом — автобусы. «Молодцы, быстро управились», — подумал Крапивин о водителях и крикнул шоферу:

— В штаб!

Газик шустро рванулся с места и помчался по аллеям городка. Через несколько минут остановился у штаба. Крапивина встретил дежурный, тихонько сказал:

— Полковник Бурков здесь.

— Где? — на ходу спросил Иван Иванович. Он бегом поднялся на крыльцо, привычно рванул дверь кабинета, представился:

— Товарищ полковник, подполковник Крапивин прибыл по тревоге.

Трифон Макеевич взглянул на часы, сделал пометку в своем блокноте.

— Разрешите перенести свой командный пункт на аэродром? — спросил Крапивин.

Бурков пожевал губами, поднял правую бровь, прищурил левый глаз, словно прицелился в командира полка:

— Делайте, что хотите, здесь полковника Буркова не существует. Пока!

Крапивин сел в машину, поехал на аэродром. Поднялся на стартовый командный пункт. Там уже находился Фадеев. Вслед за командиром полка прибыл Бурков. Он опять сделал пометку в книжечке.

— Какие отдали распоряжения, товарищ Фадеев? — спросил Крапивин.

— Предупредил командиров эскадрилий, чтобы доложили о готовности.

— Никто еще не доложил? — Крапивин подошел к аппарату, проговорил зычно, требовательно: — Я «Третий». Прошу доложить о готовности. Товарищ инженер, доложите о работе радиолокационных станций. — Крапивин узнал, на месте ли начальники служб, готовы ли выдать боеприпасы, горючее...

Трифон Макеевич, вздернув бровь, сделал новую пометку в блокноте.

Крапивин посмотрел на часы и передал:

— Всем, всем! Сверить часы. Сейчас ровно... — Он подождал несколько секунд. — Сейчас ровно три часа утра по местному времени. — И повернулся к Буркову: — Полк готов выполнить боевое задание.

Полковник, плотно сидевший в кресле, оперся руками о подлокотники, прищурил глаз.

— Ладно, — сказал он и посмотрел на часы. — Вот теперь послушайте, подполковник, что я вам скажу. — Бурков поднялся с кресла, грузно подошел к карте, ткнул в нее пальцем: — Вот здесь ожидается нарушение воздушного пространства самолетом «противника». Ваша задача, — Бурков пристально посмотрел на Крапивина, — перехватить и сбить самолет. Задача ясна? — Бурков взметнул бровь.

— Ясна, товарищ полковник.

— Ладно. А