Синдром разбитого сердца - Елена Михайловна Минкина-Тайчер

У нее были небольшие и очень ловкие руки. В самую тонкую вену шла на ощупь, ласково поглаживая кожу на руке, словно уговаривая. И всегда попадала с первого раза! Сергей постепенно тоже научился, но ее мастерства не достиг. И перестилала лежачих легко и безболезненно: вот простынку с одной стороны сложим, потом аккуратненько перевернем на чистую сторону, потом вторую половину подтянем. А в самой от силы пятьдесят пять килограммов!

Таня жила в двухкомнатной квартирке, доставшейся в наследство от покойной матери, была старше Сергея года на три, тоже разведена, о бывшем муже никогда не упоминала. Пятилетнюю дочку звали Марусей, и Сергей с тайной ревностью признавал, что его Катьке до нее далеко. Маруся знала все буквы, умела считать до ста, прекрасно рисовала настоящими красками и практически никогда не вредничала. Очень хорошая, спокойная девочка, вся в мать.

Примерно через год после начала его работы в травматологии мать вызвала Сергея на важный разговор. Так и сказала: «очень важный разговор». Оказывается, пока он вкалывал и сдавал экзамены, в районе начались преобразования, в частности расселение коммуналок. И вот теперь им предлагают сдать свои две комнаты и получить взамен двухкомнатную квартиру в новостройке. Понятно, что у черта на рогах! Вдруг ужасно защемило сердце. Любимый бульвар, старые липы во дворе, подъезд с витыми перилами и немного облезлой лепниной на потолке, старомодные высокие окна с тяжелыми рамами, рояль, наконец.

– А ты подумала, как мне оттуда добираться до работы? А в институт?

– А ты подумал, что мать всю жизнь в проходной комнате (да, она уступила ему кабинет после смерти бабушки), что не может ни в уборную нормально сходить, ни помыться? Сыночек, представь: заведем новую посуду, пироги станем печь – все ж таки своя кухня, не общественная. И что тебе рояль? Ну играл немножко, так ведь давно не подходишь! А за него хорошие деньги дают. Окончишь институт, женишься, купишь себе пианино – и играет, и места не занимает.

Он не нашел в себе сил спорить. Если задуматься, мать сирота, с пятнадцати лет в прислугах, в двадцать его родила и ничего в жизни не видала, кроме грязного больничного белья. И откуда он стал Балановским?

– Скажи только одно: кто мой отец? Или я от святого духа?

– Почему это от святого духа? Ты от хорошего умного человека, профессора – стыдиться не приходится!

– Мать, что ты городишь?! От какого профессора?

– От того самого, Кирилла Мефодича. Не дед он тебе, а отец, давно пора догадаться. Ох, рано помер, голубчик, не успел тебя повидать.

– Что?! Вот гад! Сколько ему лет было, старому козлу? А бабушка?!

– А что бабушка? Я ее жизнь не нарушила, знала свое место. Как она была хозяйкой, так до самой смерти и осталась. Но не простила меня. Душой чую: на всю жизнь прокляла. Иной раз проснусь среди ночи, и такой страх накатывает.

– Вот-вот, надо думать, не зря! Я вообще не понимаю, как ты могла так подло с бабушкой поступить? Самое настоящее предательство! Сама рассказывала, что она тебя буквально на улице подобрала.

– А ты не суди раньше времени! Что ты, сопляк, в жизни понимаешь? Только и успел ребенка заделать да бросить, пусть безотцовщиной растет. Подлость – это когда по расчету, а не по любви. А я Мефодича своего любила по-настоящему. Что ж, старый, зато ласковый, красивый, благородный. Руки мне целовал, прощения просил. И на рояле на своем как играл, как играл!

Через полгода они переехали. Рояль продали, больше Сергей никогда ни к одному инструменту не подходил.

* * *

Сначала он просто заходил иногда, потому что Таня жила прямо напротив Склифа – не нужно тащиться на метро и потом еще полчаса на автобусе после бессонной ночи. Таня стелила ему толстое ватное одеяло на диванчике в Марусиной комнате. Было очень тепло и спокойно, отдыхали натруженные ноги. Потом варили готовые пельмени, пили очень горячий сладкий чай, обсуждали случаи на работе.

Она все понимала, поддерживала с учебой, подменяла в ночи перед экзаменами. Никогда у Сергея не было лучшего друга и единомышленника. Перед Новым годом вместе отправились покупать детям подарки. Катеньке выбрали дорогую нарядную куклу в большой коробке, а Марусе – смешного лохматого зайчика.

– Может, Марусе тоже возьмем куклу? Зайчик как-то слабовато.

– Ничего, она обожает «Ну, погоди!», а теперь получит зайчика как старого доброго друга. Всем нужны друзья, даже маленьким девочкам. Кстати, ты где отмечаешь? Ты ведь не дежуришь? Я тоже. Впервые отбилась за последние три года. Хочешь, приходи к нам – Маруся будет счастлива.

Когда они поженились, Сережа удочерил Марусю и переписал на свою фамилию. Катька тоже носила его фамилию, конечно. Пусть будет много Балановских! К сожалению, Катерина все больше походила на мать – такая же красотка и такая же лентяйка: ни учиться, ни читать не заставишь. Но хороша, паршивка, чудо как хороша! Они часто брали ее на выходные и гуляли вчетвером.

Если ни у кого из них не выпадало ночного дежурства, что случалось нечасто, Таня садилась рядом с Сергеем на диван и клала голову ему на плечо. Тихонечко так сидела и смотрела, как он читает справочник по нарушениям ритма или газовому обмену. Она умела не мешать.

– Знаешь, – прошептала она однажды, – я раньше очень смерти боялась, а теперь совершенно не боюсь.

– Что за глупости?

– Никакие не глупости. Мама умерла от рака груди, и бабушка тоже. Я страшно боялась, что заболею и Маруся останется одна. А теперь не боюсь. Ты ведь ее не бросишь?

– Я?! А других вопросов ты не придумала, малость поумнее? Слушай, у меня идея: давай родим пацана. Исключительно для разнообразия, девочек я все равно больше люблю!

Через год родилась Пуся – Полина Сергеевна Балановская, жутко смешная, с задорным хохолком на макушке, вылитый пацан! Вот что значит вовремя высказать желание!

Теперь он был по-настоящему богат и счастлив: Таня – лучший друг и главная точка опоры, – три любимые дочки, собственный уютный дом размером в 34 метра и, наконец, новенький сверкающий диплом врача.

Борис Ефимович

Если бы не Ленка Ясинская, Боря ни с какого боку не влез бы в эту историю и теперь не чувствовал бы себя без вины виноватым идиотом. Что с того, что на первом курсе он был влюблен в Ленку и даже хотел бросить институт, когда она вышла замуж за ханурика с мехмата?