Не сдавайся! - Сара Тернер

– Вы сильно отличаетесь от своей сестры, но в то же время очень похожи. Потрясающе.

– Нам часто это говорят, – киваю я. – Как день и ночь. Само собой, она из нас – лучшая половина суток.

– Знаете, она тоже о вас всегда хорошо отзывается.

– Вы говорите это из вежливости. Готова спорить, она жаловалась на меня.

– Вовсе нет, – качает головой он. – Вообще-то после того случая она действительно говорила о вас не очень лестно, но обычно рассказывает столько хорошего. И считает, что вам просто нужен хороший молодой человек, тогда все наладится.

– Ну да ладно, это уже не важно. Шансов на это сейчас маловато. – Я заканчиваю развешивать постиранные вещи, ругаясь про себя на третью сломавшуюся прищепку. – Лучше пойду в дом, пока мама меня снова не отчитала.

– Конечно, не смею задерживать, – улыбается он. – Было приятно наконец с вами поговорить.

– А мне с вами. Мне правда очень жаль вашу лаванду.

– Вам бы не помешал мешок для прищепок, – замечает он.

– Простите?

– Мешок для прищепок. Водонепроницаемый, его можно повесить тут, снаружи. Так они не будут трескаться и ломаться. Меня Мэвис научила. – Он явно гордится этой маленькой хитростью.

– А, конечно. Мешок для прищепок. Спасибо. А по воскресеньям у вас замороженное жаркое на обед? – Это шутка, но он кивает.

– Сегодня говядина. Неплохое блюдо, если не считать серого жареного картофеля. И готово через пять минут в микроволновке.

– Что ж, в таком случае приятного аппетита. До скорого! – И я захожу обратно в дом, где родители вместе с Полли и Тедом уже сидят за столом.

Сажусь рядом с Тедом, который уже выгреб из тарелки все овощи и спрятал под скатерть. Стоп, а откуда взялась скатерть? Наверное, мама нашла. Я тянусь к морковке. Какой смысл в скатертях? Никогда не понимала. Гораздо проще после еды вытирать стол, а не стирать немаленький кусок ткани, который неизбежно окажется в пятнах от подливки и жира. Хотя, раз я спокойно могу поужинать шоколадными шариками и на диване, видимо, я просто не целевая аудитория.

Мама убедила Полли на время обеда отложить телефон. Когда что-то просит бабушка, Полли и не думает жаловаться.

– Ого, мам, выглядит очень вкусно, – замечаю я.

Папа с Полли одобрительно бормочут. Мама, как всегда, скромно отмахивается:

– Да только я слишком много приготовила. Просто так тяжело привыкнуть к новым порциям… Ну, вы понимаете.

Я понимаю. Она привыкла готовить на семерых. Эмми купила раздвижной обеденный стол, за которым, если добавить панель в центральную часть, с удобством размещались восемь человек, а не шесть, как обычно. Дуг всегда шутил, что за все время они раздвигали его только для страдающей похмельем тетушки Бет, так как, если бы я не сваливалась на них в воскресенье как снег на голову, с родителями их было бы шесть. А теперь эта центральная панель и вовсе не нужна. Нас пятеро. Даже когда вернется Эмми, о чем мы все стараемся думать, нас все равно будет на одного меньше для этой дурацкой панели.

Мама уже накладывает добавку, хотя мы и эти-то порции еще не доели. Я поднимаю руку, показывая, что больше не буду, но большая ложка цветной капусты в сырном соусе все равно плюхается мне на тарелку.

– Так здорово, что Тед наконец-то ест настоящий обед, питательный и полезный, – замечает мама.

Не могу не думать, что логики в этом замечании мало, учитывая, что ест он только йоркширские пудинги. Видимо, маму радует уже то, что перед ним хотя бы в самом начале положили горошек с морковкой (и только потом он размял их в пюре под скатертью).

– Пап, а тебе удалось найти время позвонить в банк? – спрашиваю я.

Неожиданно за столом воцаряется напряжение, и я жалею, что сменила тему с витаминов в меню Теда. Мама быстро качает головой, как бы говоря мне: «Не сейчас».

– Ему не нужно звонить в банк, милая. Мы во всем разобрались. Еще подливки? – предлагает она, покачивая соусником.

– Но как же то письмо о встрече?

Папа пожимает плечами: он не знает.

– Больше я не звонил. Не видел смысла. Уже просил приостановить работу по их заявлению на ипотеку. А было ли то письмо старым или они просто ошиблись в дате, сейчас особого значения не имеет, верно?

– Ну да, но письмо…

– Мы знаем, куда они ехали, потому что они нам сами сказали, – обрывает меня мама и смотрит на Полли: – Твой папа даже выходной взял, верно? Так что это точно было чем-то важным.

Полли молча кивает, гоняя еду по тарелке.

– Я знаю, что они сказали, но это по-прежнему не объясняет, почему старое или неправильно оформленное письмо спрятали в ящике.

– Милая, никто ничего не прятал. Не надо драматизировать. Эмми, наверное, убирала пакеты, и оно туда тоже свалилось. В самом деле, ты видишь тайны и загадки там, где их нет.

– Разве?

Полли встает из-за стола:

– Бабушка, я немного устала, десерт буду потом.

– Ты не заболела? Выглядишь и правда осунувшейся, – обеспокоенно замечает мама, обернувшись к Полли. – Иди приляг, я оставлю тебе самый лучший кусочек.

– Теду тоже оставь самый лучший кусочек!

Ничего, кроме йоркширских пудингов, Тед не съел, но, не сомневаюсь, все равно получит большую порцию крамбла. Я провожаю Полли взглядом – она забирает телефон и поднимается по лестнице. Почему никто, кроме меня, не замечает, как странно она себя ведет? Каждый раз, стоит мне упомянуть письмо, она находит причину уйти.

Папа замечает, что я наблюдаю за ней. Помогая маме убрать со стола, он кладет руку мне на плечо:

– Может, письмо напоминает ей, почему ее родители оказались там, где оказались, а она не хочет об этом думать. Вполне разумно, тебе не кажется?

– Конечно, но почему оно… Ладно, забудь, – вздыхаю я.

– Именно, давай забудем. Я просматривал дела и бумаги Дуга, разобрал столько, сколько смог, и, должен сказать, задача была не из приятных. Давай не будем придумывать новые поводы для беспокойства. В любом случае уже время десерта.

– Моего папу зовут Дуг! – Тед аж стучит ложкой по столу, будто это совпадение – будто мы говорим о другом Дуге. – И он умер.

Мама застывает с двумя пиалами крамбла в руках. В последнее время Тед говорил много странного, пытаясь понять, что его папы больше нет, но обычно повторял, что скучает по нему или что папа улетел на небо. «Умер» – самое прямолинейное, что мы от него слышали до сих пор.

– Ты хочешь заварной крем или сливки, зайчонок? – спрашивает его мама.

Тед хмурится.

– Ой, какой глупый вопрос, правда?

– Глупенькая бабушка! – соглашается