Свет любви и веры - Коллектив авторов

– Когда я спрашиваю «как ты», ты можешь ответить, что тебе лучше или хуже, но когда ты отвечаешь «твоими молитвами», ты снова хочешь повесить все проблемы на меня. А я…

Я приподнялся в постели:

– Послушай, ханум! Здесь ведь не дом. Здесь кардиологическое отделение больницы. И если кто-то еще не понимал, почему у меня больное сердце, то эти крики всё ему объяснят. Сверься со своей совестью и поумерь свой пыл, тогда вопрос разъяснится.

– А какой у нас вопрос? – спросила она.

– Вопрос жизни и смерти, – ответил я.

– Ничего подобного! – ее раздражение не уменьшалось. – Тебя скоро выпишут.

– Я разбит по всем пунктам, – подытожил я.

В этот момент раздался стук в дверь, и вошла сестра с небольшим подносом. На нем был шприц, стаканчик с несколькими разноцветными таблетками и ампула.

Сестра поздоровалась с нами обоими и опустила поднос на небольшой колесный столик возле моей кровати.

– Мы вам много хлопот доставляем, – сказала ей Самира, а сестра, мило улыбнувшись, ответила:

– Нет, вообще-то.

Я задумался об экзистенциальном смысле уточнения «вообще-то», а Самира спросила:

– Пока неясно, когда его выписывают?

– Скоро уже, – ответила сестра, вручив мне таблетки и синюю кружку с водой для запивания. – Слава Аллаху, им уже намного лучше.

Самира мстительно повернулась ко мне:

– Понял?

Удивившись тону Самиры, сестра взглянула на нас обоих, а я, не обращая внимания на ее взгляд, ответил жене:

– Что ж, можешь продолжать ссору, повод подходящий.

Самира прикусила губу, а сестра с невольным удивлением спросила:

– Ссору?

– Да, – ответил я. – Я принял решение найти себе друга, дабы заполнить одиночество, а супруга возражает.

Самира, пораженная моей неожиданной фразой, уставилась на меня и невинно произнесла:

– Когда это я возражала?

– Так ты не возражаешь? – уточнил я.

– Нет, но у тебя и так полно друзей.

– Я имею в виду не таких друзей. Имел в виду друзей иного пола.

– Наконец-то ты меня услышал! – воскликнула жена обрадованно. – Я всегда говорила, что тебе друзья другого рода нужны.

– Ты говоришь о роде, а я о поле, – уточнил я.

Она нахмурилась, сузила глаза:

– То есть как это?

– А так, что до этого все мои друзья были мужчинами, а теперь, возможно, это слегка изменится.

– То есть это будет женщина? – спросила она изумленно.

– Или, может быть, девушка, – негромко ответил я.

Сестра в это время отодвинула простыню и, скрипнув зубами, с силой всадила в мое тело шприц.

Самира с наигранной веселостью обратилась к ней:

– Видите? На больничной койке, а всё шутит.

Сестра рассмеялась, но я без улыбки спросил ее:

– Видите? Проблема серьезная, а она не готова ее серьезно воспринять. – И я повернулся к Самире. – Госпожа! Может, на этот раз ты будешь чуть ответственнее обычного?

Самира пожала плечами:

– Я в этом отношении спокойна, у тебя нет к таким делам навыка.

– А даже если бы и был, – подхватил я, – на больничной койке я не смог бы его проявить.

– Неумелость везде остается неумелостью, – парировала Самира. – Больница тут ни при чем.

– Отлично, – согласился я. – Значит, если я попробую доказать здесь мое умение, тебя это не очень обеспокоит?

С присущим ей упрямством она заявила:

– А о чем мне беспокоиться? Причин вообще нет.

– Даже если я уже сделал свой выбор? – уточнил я.

– Ну, мне бы хотелось ее увидеть, – жена чуть уступила.

– А ты ее уже видела, – ответил я. – Из тех, кого ты не видела, я не выбираю. Я не настолько бессовестен…

– Дорогой господин, вы в порядке? – спросила сестра.

– В порядке, – ответил я. – Но своевременен ли этот вопрос? Так внезапно.

Сестра вынула градусник из футляра, прикрепленного над кроватью, встряхнула его, поднесла к моему рту и сказала:

– Мне кажется, у вас температура, есть признаки этого. – И она вставила мне градусник в рот. – Доктор напоминал: вам вредно много разговаривать.

– То, что ты говоришь, невозможно, – сказала Самира.

– Не так уж и невозможно, – спокойно ответил я.

– Но как ее зовут? – спросила Самира с детским любопытством. – Скажи ее имя?

– Имя неважно, – ответил я. – Считай, например, что ее зовут Муза.

В это время сестра выходила из палаты, и я окликнул ее:

– Муза!

Повернувшись, она растерянно смотрела на нас двоих, а Самира, чтобы не упасть, ухватилась за бортик кровати.

Сейчас Самира лежит в реанимации в этой же больнице, на той самой кровати, где лежал я, а мы с Музой не жалеем усилий для ее скорейшего выздоровления.

Когда я на работе, за ней ухаживает Муза, а когда заканчивается ее смена, я появляюсь в больнице; а когда мы оба находимся в гостинице неподалеку от больницы, другие медсестры наилучшим образом выполняют наши обязанности.

Вера и верность

Уже на середине сценария я сказал:

– Джавад! Откажись ты от этой авантюры. Давай делать другую картину.

Но он уперся:

– Нет! Я ведь живу этим фильмом.

– Но ты обрекаешь Веру на смерть, – напомнил я.

– Лишь убив ее, можно достичь результата, – возразил он.

– Но я в этом участвовать не хочу.

– А, похоже, ты влюбился в Веру, – заметил он.

– И правда: она стала моей жизнью, – признался я. – Ты этого не поймешь.

Он поднял руки:

– Я сдаюсь. Пиши сценарий так, как тебе хочется. Только закончи его.

– А потом ты будешь ставить фильм так, как хочется тебе?

– Нет, даю слово, – ответил он. – Клянусь тебе. Всем готов поклясться, что есть для тебя святого.

Я сказал:

– Вера! – И Вера ответила:

– Клянусь, что я выживу. Буду жить так долго, как ты захочешь.

– Вечно, – сказал я.

– Вечно, – ответила она.

И мы заключили договор, что даже спать не будем ложиться, не вспомнив друг о друге.

– И ни в чьи чужие сны не будем приходить, – сказала она.

– И в наши сны никого не впустим, – добавил я… Потом я обратился к гарсону: – Нас ведь двое. Почему вы только один прибор поставили?

– Простите, – ответил он. – Но я думал, вы один.

– Разве я когда-нибудь бываю один? – возразил я.

И я налил воды Вере и выпил ее сам. И сказал:

– Когда я с тобой, у меня такая жажда…

– Жажда – это хорошо, – ответила она. – Пойдем поищем воду.

И мы вместе вышли из ресторана, не притронувшись к еде. Налетал ветер, и я пытался укрыться за ее высокой фигурой от желтых листьев, которые ветер швырял в лицо.

– Я нашел воду, – сказал я.

Джавад ответил:

– И я нашел. В точности соответствует образу. Один к одному с тем, что ты написал. Мы сейчас придем к тебе.

– Нет, – ответил я.

– Нет? –