История Глории - Стейс Крамер

– Это и есть правда. Я должна следить за Арбери. Если честно, я не понимаю, почему вы так негативно настроены. «Абиссаль» оберегает вашу семью.

– Нашу семью нужно оберегать от «Абиссали», вот что я тебе скажу. Горе превратило Лестера в чудовище. Он сошел с ума, стал бандитом… Я не понимаю, зачем он создал эту банду, к чему он гневит Господа? Я столько раз старалась убедить Ванессу развестись с ним, но моя дочь очень любит его. И эта любовь заставила ее ослепнуть и оглохнуть. Она не признает то, что ее муж – убийца. Он опасен для нее и моих внуков. Поэтому, когда я вижу эту метку на твоей шее, во мне вспыхивает ярость. Я вижу перед собой убийцу! Скольких ты лишила жизни, а? Скольких ты убила, скажи?!

– Я никого не убивала.

– Вранье! Если бы ты была такой невинной, Лестер не держал бы тебя в чертовой «Абиссали».

– Я никого не убивала, миссис Чемберлен. И кажется, вы сами ответили на свой вопрос. Лестер считает меня бесполезной, поэтому он и сослал меня на этот остров. Вот и вся правда… – с горечью заключила я.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Семнадцать лет… А жизнь тебя уже поимела во все щели. Ты ведь понимаешь, что уже никогда из этого дерьма не выберешься? Лестер навеки твой хозяин, а ты его собачка на коротком поводке. Спокойной ночи, Арес.

26

– Подъем! Подъем!

Командный голос Одетт заставил меня мгновенно проснуться.

– Ба, ты чего?

– Ты что, забыла, что здесь просыпаются рано и начинают утро с пробежки? Так что вставай, быстро умывайся, переодевайся и вперед. Тебя это тоже касается, Арес.

Сначала мне было жутко приятно, что Одетт наконец изменила свое мнение обо мне. Я воспрянула духом. Как и было велено, я умылась, переоделась в штаны и майку.

Но потом я поняла, что эта пробежка не примирение, не дружеский жест, а наказание для меня и Арбери. Жара стояла невыносимая, мы преодолели уже более трех километров. Только раз Одетт позволила нам остановиться, но сил от этого не прибавилось.

– Ну как самочувствие?

– Кажется, я скоро выблюю свои легкие, – практически задыхаясь, сказала Арб.

– Ты же неправильно дышишь! Я ведь тебе показывала, как нужно.

– Ба, давай отдохнем, пожалуйста.

– Потерпи, осталось немного.

– Сколько?

– Два километра.

– Арбери, какую книгу ты читала в последний раз?

Я, Одетт и Арб сидели на кухне. Они – за кухонным столом, я – в дальнем углу, на пуфике. Послушная собачка.

– Я не помню.

– Как можно забыть книгу, которую прочел недавно? Или ты не помнишь, когда в последний раз читала?

– Ба, у меня нет свободного времени. У меня много домашки, я хожу в театральный кружок и…

– И ночами пропадаешь в клубах, так ведь?

Арбери замерла. Ее фарфоровые щечки вмиг стали багровыми, а глаза забегали. Паника сжирала ее изнутри.

– Что за бред?

– Бред? А вот Арес утверждает обратное. Ты ходишь по клубам и употребляешь наркотики?

Я ждала момента, когда она посмотрит на меня. От отца Арбери унаследовала тяжелый взгляд, полный ненависти и отчаяния. Маленькая тринадцатилетняя девчонка, способная лишь одним взглядом заставить дрожать.

Ну сходила я пару раз в клуб. И что? Я не имею права повеселиться с друзьями? Но про наркотики точно бред. Посмотри на меня. Разве так выглядят наркоманы? Ты хорошо должна в этом разбираться, ТАК ВЕДЬ?

Одетт была в смятении. Тяжело вздохнув и опустив печальные глаза, она собралась с мыслями и сказала:

– У меня было ужасное прошлое. Я наделала столько глупостей… Поэтому я хочу помочь тебе.

– Мне не нужна помощь.

– Ванесса в курсе того, чем ты занимаешься?

– Прошу, не впутывай в это маму. Ей и так непросто.

– Да, это правда. Ей непросто. Ванесса похоронила дочь, она не слезает с таблеток, потому что иначе ей не выбраться из такого состояния. Ты видишь, как твоя мать страдает, и при этом стараешься причинить ей еще больше боли?! Арбери, остановись. Умоляю, остановись.

Слезы покатились по щекам Арб. Она мужественно старалась их прятать, но эмоции зашкаливали.

– Я курю травку. Один раз попробовала кислоту, но после нее мне стало дерьмово, и я больше к ней не притронулась.

– Благодарю тебя за откровенный ответ.

Одетт встала из-за стола, покинула кухню, но через несколько минут вновь вернулась со стопкой книг. Пыльную стопку она поставила прямо перед Арбери, которая до сих пор не понимала, что происходит.

– Все эти книги ты должна прочитать до конца каникул.

– Это нереально…

– Почему же? Если будешь читать по сотне страниц в день, ты уложишься в срок. Теперь тебя не обременяют школа, театральный кружок, друзья… Свободного времени – навалом. Каждую книгу будешь мне пересказывать, поняла? Интернета здесь нет, краткое содержание ты не найдешь, так что читать придется. Желаю удачи.

Одетт самодовольно улыбнулась и оставила нас с Арб наедине.

– Вот это попадос… Я даже смотреть на них не могу. Какого хрена ты ей все рассказала?!

– Я не хотела ничего рассказывать, но мне пришлось. Ты же знаешь свою бабушку.

Я подошла к столу, взяла одну из книг. Она потрясающе пахла. Желтые страницы, невзрачная, шершавая обложка.

– «Граф Монте-Кристо»… Обожаю эту книгу. Очень интересная, правда, я ее долго читала.

– А ты помнишь содержание?

– Разумеется.

– Можешь пересказать?

– Думаю, миссис Чемберлен не понравится эта затея. О, «Гордость и предубеждение»! Тоже одна из любимых. А вот «Убить пересмешника» действительно тяжелая артиллерия.

– Слушай, я предлагаю тебе сделку. Ты мне перескажешь книги, а я… Перестану тебя доставать.

– Заманчивое предложение.

– А то! Соглашайся. Нам целое лето придется провести вместе, ты пожалеешь, если не согласишься.

Долго думать я не стала, ведь у меня наконец-то появился шанс поладить с Арбери. Я плюнула на ладонь и протянула ей руку.

– Что ты делаешь?

– Только так заключаются важные сделки.

Арбери, не стараясь скрыть омерзение, проделала ту же процедуру, и мы наконец обменялись рукопожатием.

– А что ты еще читала из этой стопки?

– Я все читала, – быстро просмотрев книги, сказала я.

– Ты что, ботаник?

– Нет. Это же классика. Но на самом деле раньше я любила читать. У меня были хорошие оценки, меня любили учителя. Но потом все изменилось.

– Пустилась во все тяжкие?

– Именно.

– Что произошло?

Внезапное воспоминание ударило в голову. Я сижу на полу, захлебываюсь слезами и слушаю родительские разборки. Мама орет на отца, папа пытается перекричать маму. Бесконечный поток оскорблений, ненависти: «Будь ты проклят!», «Надеюсь ты сдохнешь