Катастрофа в подарок - Галина Колоскова

Биологичка несколько раз встряхнула «кладезь премудрости», пытаясь прогнать пугающее видение.

— Ну, допустим, до любви ещё далеко. Что-то я слишком сгущаю краски, а вот в остальном…

И снова пронзила догадка:

— Так вот почему он пришёл работать в школу. Бедные девочки-старшеклассницы мотыльками полетят на притягательный образ агрессивной мимикрии опасного хищника… А этот отель, как прикрытие, и красивые братья, кинувшиеся директору на помощь… Да тут их целый отряд. Возможно, прибыли они в далёком тысяча девятьсот шестьдесят втором на той самой тарелке разбившейся в Америке… Бедные мы, земные женщины…

Наталья, простояв пару минут с прижатыми к животу руками, успела замёрзнуть. Вместе с холодом вернулась ясность мысли.

Она громко рассмеялась над страхами, минуты назад терзавшими больную голову:

— Господи, чего только не надумаешь в таком состоянии, — и, накинув халат, вышла из ванной.

Перед дверью, открыв рты, стояли родители. Музыка больше не орала, мучая динамики. Квартира погрузилась в полную тишину, а значит, они расслышали всё, о чём беседовало с собой единственное чадо.

Пуся, восседавший на руках Надежды, нервно дёргал косым глазом, перебирая короткими передними лапами.

Наташа смерила троицу раздражённым взглядом:

— Спокойно, без паники! Эту ночь я провела не в психушке, и за мою, тем более вашу, жизнь опасаться не стоит. Я не буйнопомешанная, а тихо страдающая особь, опаздывающая на работу.

Во взгляде Надежды промелькнуло сочувствие:

— Бедная девочка. Всё было настолько плохо?

Наталья кивнула в ответ, пытаясь поскорее скрыться за дверью своей комнаты.

— Я так и знала. Он нам с Пусиком сразу не понравился. Богатый хмырь, воспользовавшийся наивностью моей крошки…

«Крошка», на голову выше «заботливой» мамы, усмехнулась. Разыгрывать трагические сцены Надя умела в совершенстве. Сказывались навыки актрисы, полученные в далёкой молодости звездой школьного театра.

Она оставила родителей выяснять меж собой, что за «хмырь» и откуда он взялся, стоило Гамлету покинуть семейную обитель. Художник забыл точную дату «ухода». За год его могли ожидать и не такие сюрпризы, о чём не преминула напомнить жена:

— Скажи спасибо, что тебя не встретили в дверях стадо крольчат и коляска с внуками!

Отец семейства внезапно вспомнил, что когда-то захаживал в церковь, и с ужасом перекрестился:

— Не дай Бог! Я слишком молод для этого!

Наташа вообразила выпученные глаза Гамлета, уставленные в коляску с тройняшками, тянущими крохотные ручки к внезапно объявившемуся деду, и снова расхохоталась, представив, как детки дружно пыхтят трубками вместо сосок. Она громко крикнула:

— «Мальчик» этого не переживёт!

Спорщики кинулись от двери врассыпную. Петрович поспешил врубить музыку, Надежда рванула за валерьянкой, а Пуся оседлал оставленные в ванной тапочки, несбыточно мечтая о дюжине ушастых плюшевых отпрысков.

Сама же учительница набрала номер сотового бывшей одноклассницы Лены, ныне работающей гинекологом, и договорилась о встрече в её рабочем кабинете. Был ли Лев монстром, не был ли, но провериться на случай беременности и прочих неприятностей не помешает.

Наталья с тоской смотрела в окно. Если бы можно было прокрутить всё назад…

Не пропусти она вперёд бабушку, то не опоздала бы на занятия и, возможно, не встретила Клима. Ну, уж не столкнулась бы с Ивановым точно. И не было бы того покалывающего электричества, его обольстительного запаха и гипнотического взгляда зелёных глаз…

Не передари она новому директору коробку с вибратором и стрингами — не было бы его интереса. Зачем нужна успешному красивому мужчине одна из сотни девиц, шагающих по школьным коридорам? А значит, не было бы ужина в ресторане с подозрительно крепким шампанским. Не было бы алкогольной отключки и вместе проведённой ночи. И не нужно было бы краснеть на приёме у Лены, объясняя, что не может оставить ребёнка, зачатого от…

Наташа рванула расческу, запутавшуюся в густых локонах, и, вскрикнув от боли, остановила поток мыслей. Да что это с ней сегодня? То беременеет от монстра-пришельца, то настаивает на аборте…

Биологичка несколько раз резко выдохнула, призывая мозг собраться, а не становиться серой тряпкой. Вытереть ноги о Сидорову Наталью она никому не позволит, но тут же поймала себя на мысли, что вот так, по-собачьи, нужно дышать при родах.

Она простонала:

— Господи, как порой ломают жизнь совесть и излишняя вежливость! Всего-то сделать шаг вперёд, а не подставить кому-то локоть… Спешите творить добро!?

Глава 10

В доме Ивановых происходило всё с точностью до наоборот.

Льва ждали у входа, выходящего в сад, через который он мечтал незаметно пробраться в левое крыло дома. Полностью отданное ему родителями после очередной попытки единственного наследника по мужской линии обустроиться в собственном, отдельном гнёздышке.

Он осторожно ступил на мраморную лестницу, ведущую на второй этаж, но был остановлен нежным окриком сестры:

— Стоять!

Она вышла из тени, словно Бэтмен: вся в чёрном и вооружённая для зубов. Огромный бутерброд угрожающе торчал в одной руке, вторая же крепко сжимала ручку нехилого размера чашки. Любимая сестрица была решительна и столь же любопытна, как подражатель летучим мышкам.

Лев схватился за то место, где билось сердце.

— Это было обязательно?

Илона откусила приличный кусок хлеба, прослоенного салатом и жареным беконом, прожевала, запила порцию еды глотком крепкого, сладкого кофе и лишь после ответила:

— Ты про что? Сендвич, кофе или «стоять»?

— Про всё сразу. Добавь к списку надзор. — Он с отвращением взглянул на стекающую по тонким пальчикам каплю жира: — Вредно есть жареное мясо на завтрак.

С наслаждением дорвавшегося до еды обжоры девушка слизала блестящую каплю холестерина.

— Во-первых, это не завтрак, а поздний ужин — я ещё не ложилась. Во-вторых, бутерброд там не один. Могу поделиться, но буду благодарна за отказ — люблю плотно поесть. Кофе вместо снотворного. Сам знаешь, как оно успокаивающе на меня действует, и жирная пища тоже…

Хмыкнув, Лев перебил оду чревоугодию:

— Не как на всех нормальных людей!

Илона демонстративно отхлебнула ещё глоток дымящейся ароматной жидкости.

— Все нормальные давно дома, а не мотаются мятыми, словно бомж, по чужим постелям. Насчёт слежки — не льсти себе. Просто решила, раз уж не сплю, сказать «доброе утро» крадущемуся в темноте.

— И тебе здравствуй, — Иванов приподнял невидимую шляпу, — но уже давно встало солнце, и я скорее прячусь в его тени.

Сестра презрительно скривилась приевшейся шутке и окинула его оценивающим взглядом.

— Похоже, ночка была ещё та, покувыркались на славу. Если твоя училка способна так трахаться в состоянии зомби, то представляю, что будет с тобой, прими она