Что ты сделал - Клер Макгоуэн

Карен всегда утверждала, что Марта Рэсби была на лужайке в тот день вместе со всеми нами, взмокшими от жары. Встав, чтобы идти к отцу, и оглядевшись, я не приметила ее лица среди множества лиц, повернутых к солнцу, будто ромашки. Кроме того, я совсем не помню ее на балу в вихрях шелковых платьев, как в поместье «Двенадцать дубов» из «Унесенных ветром». Невидимые нити тянулись от нее к каждому из нас, ставшему частью той истории, которая началась той ночью, а может быть, гораздо раньше — за месяцы и даже годы до того. Возможно, началась она, когда Марта приехала в колледж — длинноногая теннисистка, своими почти белыми волосами похожая на скандинавку. Может быть, такие красавицы, как она, приговорены к страшной участи с рождения? Или с того момента, когда у них начинает расти грудь? Марта. Проклятая, прекрасная, светлая…

Эта история очень понравилась прессе. Конечно, ведь от случившегося веяло «загадкой запертой комнаты»[16], хотя администрация колледжа попыталась пресечь слухи. На балу были только студенты, но сказали, что кто угодно мог перелезть через ограду сада Феллоуз[17] и подойти к Марте, одетой в белоснежное шелковое платье. Кто бы еще рискнул прийти на выпускной в белом, кроме нее? Я, к примеру, залила свой наряд вином уже через час после начала бала. Нельзя было и мысли допустить, что в произошедшем виноваты честные молодые люди, члены клуба, которые через несколько недель, надев костюмы, превратятся в банкиров, юристов или брокеров, устроят свою жизнь. То, что произошло с Мартой, не должно было помешать им.

Как же печально, что, напившись, можно позволить подобному случиться. Все равно что выйти навстречу молнии, когда вокруг бушует гроза. И никто не исправит зла, причиненного тебе, такой красивой, одним своим видом разбивающей сердца.

Глава тринадцатая

В больнице меня встретил Билл, и, кажется, я никогда никому еще так не радовалась. Это трудно объяснить, но, увидев его, слегка растрепанного, все в той же кожаной куртке и джинсах, я тут же поверила, что он поможет мне, как помогал много лет назад, когда возникали проблемы с учебой или я расстраивалась из-за каких-то обидных слов Майка.

Билл заметил меня и поднялся с кресла:

— Боже, что случилось?

Я бросилась к нему в объятия и, вдохнув его запах, даже, кажется, забыла, что рядом стоит Кэсси.

— Он ударил Майка ножом!

— Я знаю. — Билл мягко отстранился, но оставил руку на моем плече. — Кэсси, как ты? — обратился он к ней.

Моя дочь была бледна, на ее одежде по-прежнему виднелись следы крови.

Она оглядела себя:

— Это… папина. Не моя.

— А его уже привезли? — спросила я, оглядываясь в поисках врачей или еще кого-нибудь, кому можно адресовать вопросы.

Скорая прибыла на вызов спустя несколько минут. Люди работали четко и спокойно. В худший момент моей жизни, когда ужас происходящего буквально сбивал с ног и казалось, что я уже достигла дна, появились они — полицейские, служащие суда, врачи скорой — и стали быстро собирать воедино все, что мы разбили вдребезги.

— Пойдем посмотрим, — предложил Билл.

Он тоже был одним из тех, на кого можно положиться в критический момент.

Даже сейчас, несмотря на обострение всех прочих чувств, меня пронзило сожаление, что мы так надолго потерялись, что я не видела его со свадьбы Джоди и Каллума, где он почти все время меня игнорировал. По моей вине, как обычно. Однако я постаралась отложить эти мысли на потом.

Мы протиснулись к регистратуре через толпу таких же растерянных людей. Кто-то опирался больной ногой на стул, кто-то прижимал к голове платок. В углу, повернувшись лицом к стене, бредил мужчина. Регистратор, женщина средних лет с широкими светлыми прядями в темных волосах, выглядела неприветливой.

— Вам придется подождать. Подождите. Сядьте. Сядьте, — повторяла она людям снова и снова, и от многократного повторения эти слова будто теряли всякий смысл.

Обратившись к ней и назвав имя Майка, я ожидала услышать все то же самое. Но она, неожиданно оторвав взгляд от компьютера, позвонила по телефону, пробормотав что-то вроде «здесь жена». И страх снова вполз мне под кожу, точно улитка.

— Пусть Кэсси подождет снаружи, — сказала я Биллу.

Он кивнул, и тут рядом со мной появился кто-то в зеленой униформе, врач или медбрат, и я услышала:

— Миссис Моррис? Пожалуйста, пойдемте со мной.

Несмотря на относительную тишину, в недрах больницы, несомненно, бурлила жизнь. Создавалось ощущение, что все под контролем. Я попыталась успокоиться, слушая голос сопровождающего, мерное гудение каких-то аппаратов, шорох раздвижных дверей. Что же человек в зеленом говорил мне? Кажется, «ваш муж был сильно ранен».

— Как он?! — почти выкрикнула я.

— Сейчас стабилен. Боюсь, очень сильно повреждена печень, поскольку именно в нее попал нож. Также у него травма головы от падения.

— Он в сознании?

— К сожалению, нет. Но лучше бы он и не приходил в себя, пока ему не сделают томографию. Ждем невролога. Очень напряженный конец недели получился… Мы немного перегружены.

Я следовала за ним, ожидая указаний — куца пойти, где сесть. Хотелось снять с себя всякую ответственность. Похожее состояние у меня было, когда я рожала. Здесь за Майком присмотрят. Умелые, опытные руки совершают нужные действия с его телом, вспарывают его дорогой костюм… Но страх все равно не отпускал.

Мы шли по коридору мимо палат. В одной из них я увидела ребенка с багровыми от ожогов руками, который кричал и сопротивлялся. В другой — истощенную, на вид не старше Кэсси девушку с ногами, покрытыми язвами. Возле нее столпились врачи, а вокруг пикала аппаратура. Наркоманка, поняла я. Такое — вне сферы моей жизни. Бедная девочка.

Мы подошли к следующей палате, и доктор мягко, но уверенно остановил меня, взяв за руку:

— Подождите меня здесь, миссис Моррис.

Он скрылся за зелеными занавесками, откуда доносился гул голосов. Внутри меня все сжалось. Через секунду доктор вышел, и я заметила, что он старается заслонить от меня происходящее в палате.

— Боюсь, его увозят на операцию, — сказал он.

— Уже?

— Нас беспокоит кровотечение.

Как они умеют это преподнести: «Кровотечение. Беспокоит». От поднявшейся паники перехватило дыхание, будто на грудь положили бетонную плиту.

Доктор велел мне посидеть в