Записки сумасшедшего менеджера - Александр Панин

– Но воооот на поле пришёл олень – Мясоедиха округлила глаза, на сцену выбежал на четвереньках Васёк и повалил Замполита, изображая поедание ромашки – и съел ромашку, а пчела тем временем улетела. Мораль нашей сказки такова, что не нужно гадать, а нужно действовать, или иначе вас съест лесной олень.

Все четверо участников мизансцены вышли к зрителям, встали в ряд и взявшись за руки, поклонились, выпросив жидкие аплодисменты.

– Что это было? – ошарашенно спросил Виталя у Макса, сидевшего рядом.

– М – да, вероятно бальзам Петровича, Анжеловна с Замполитом всё же сразу за вечер приговорили, когда сценарий писали. Он, видать, и вправду – высвобождает скрытое; у кого дельное и креатив, а у кого – феерический идиотизм.

Анжеловна, скинув свой полосатый ватман с плеч, уже спешила вручить подарки директору профилактория. Разумовский, оценив содержимое коробки беглым взглядом, и упомянув недавнее выступление Ираиды Анжеловны и Моисея Карловича, пригласил их отдохнуть в его учреждении, и как можно скорее, пока процесс их «чрезмерной вовлечённости» в работу, не принял необратимую форму.

Тем временем, постояльцы клиники-профилактория вытащили на танц-пол две длинные скамейки, охапку вёсел, и большую пустую пластиковую бочку. Поставив скамьи параллельно одна к другой, и установив между ними, кверху дном пустую бочку, постояльцы расселись по скамьям, взяв в руки вёсла.

Какой-то здоровый мужик, завёрнутый в белую простынь на манер древнего грека и с пластмассовым лавровым венком на голове, произнёс басовитым и поставленным дикторским голосом в микрофон.

– Историю о плавании далёком, поведаем мы миру господа,

Как шли гребцы по морю одиноко,

Но шли, куда-то видно не туда…

Другой мужик, сидящий у бочки с двумя деревянными толкушками, начал стучать ими по дну бочки, словно в барабан. Постояльцы, сидящие на скамьях, стали изображать греблю, беспорядочно махая вёслами.

– Опасный путь в неведомые страны,

Без карт, но лишь по звёздам, их манил.

И вроде неплоха была команда,

Но капитан их, почудить любил – продолжал мужик в простыне.

– Учившись мореходству у японцев,

Он прочитал старинный манускрипт,

И по нему, туда, где всходит солнце,

Отправился, покинув свой дистрикт – вдохновенно жестикулируя, продолжал чтец, в такт барабанящему по бочке мужику.

– Приказы отдавая барабану,

Их капитан, метался, как челнок – на фоне рассказа между скамеек перемещался какой-то мужик в подпоясанном верёвкой полосатом байковом одеяле с дырой по середине, из которой торчала его кучерявая белобрысая голова. Мужик этот, зачем то, то поочередно тряс «гребцов» за плечи, пытался отобрать у них вёсла, то приставал к барабанщику и бил ладонями в барабан, нарушая заданный гребцами ритм.

Идеи фонтанировали рьяно,

Стабильный ритм кэп задать не мог.

Запутались ряды гребцов в смятеньи,

Галера то клевала, то рвала,

И ежели смотреть по вечным звёздам,

Галера та, по кругу вечно шла.

И постепенно – кто умом свихнулся.

Кто за борт спрыгнул. Кто-то захворал.

Запасы на галере шли к исходу,

Оставшийся в живых народ, роптал.

И вот, однажды ночью – в полном штиле,

Команда вся, собравшись на корме,

Без криков, шума и ненужной пыли,

Решение приняла в кромешной тьме.

Решили капитана скинуть за борт

И барабан на шею привязать.

Чтобы его штормящий бурный разум,

Не мог команде души боле рвать.

Как порешили, так и сотворили.

И скинув капитана к Нептуну,

На вёсла дружно разом надавили,

А капитан пошёл один ко дну

– после этих слов чтеца, часть команды встала и схватив мечущегося меж скамеек мужика в тоге, раскачав, запулила им в сторону зрителей. Мужик в тоге описав короткую дугу, с грохотом шмякнулся об пол и уполз, волочась животом по полу и гребя руками, словно лягушка, видимо изображая плавание брассом.

Но счастье моряков не за горами,

Идёт галера ровно – не юлит,

И голова у штурмана давно уж,

Без суеты ненужной не болит.

Минула ночь, и показался полдень,

За полднем вскоре вечер прискакал.

Впёрёд смотрящий, что в «гнезде вороньем».

– «Я вижу землю!» – громко прокричал.

Уж берег виден, он шумит прибоем,

И чайки над галерою кричат

Тот берег, после длительных скитаний

Им показался, словно райский сад.

То остров был – просторный, плодородный,

Не тронутый присутствием чужим.

Пленил своим уютом мореходов,

Позднее – новой родиной стал им.

Мужик в простыне сделав взмах рукой вверх, как бы восторженно подытожил свой рассказ и театрально поклонится зрителям. Массовка в виде гребцов, молча встали и понуро потащили скамейки к стенам зала, расставляя их одна к другой по периметру.

Главврач, блестя глазами, словно он только что превзошёл Вильяма Шекспира в постановке Станиславского, оживлённо повернулся к гостям, ожидая реакции зрителей, как заправский режиссёр.

– А! Каково?! – спросил он, выбрасывая вверх на полусогнутой в локте руке, кисть, сомкнутую в кулак.

– Как вам, а? – повторил он, повторно обращаясь к ошарашенным его реакцией, гостям клиники.

– По какому такому праву, они выкинули капитана? – как-то для всех неожиданно возмущённо и визгливо возмутился Замполит – Зачем они его выкинули, ведь он один хоть что-то делал на этой галере. Бегал, суетился, отдавал распоряжения, в то время, как остальные молча гребли, боясь оторвать задницу от скамейки. Лодыри, бездельники лоботрясы – не унимался Моисей Карлович – их же всех нужно судить, как преступников. Выкинули человека за борт и поплыли, как ни в чём не бывало.

Замполита лихорадило от возмущения, словно в каком-то припадке. Не в силах сдержать своих эмоций, он выскочил на «танцпол» крича, что постановка пропагандирует анархию и разрушает устои офисной культуры.

Пётр Ильич молча закрыл раскрытой ладонью лицо и склонил голову, замполит что-то кричал о своём больном вопросе, коллеги с офиса в изумлении наблюдали за его нестандартным поведением.

Главврач понял, что нужно было срочно купировать приступ Замполита и, обернувшись, махнул кому-то, находившемуся позади зрителей. Практически сразу же, словно из стены, материализовались два коренастых мужика в медицинских костюмах, и мягко подхватив под локотки дергающегося и сучащего по полу ногами, словно велосипедист, Замполита, выволокли его из зала.

– Куда его? В процедурную? Обколоть препаратами? – спросил Петра Ильича Макс.

– Да нет – главврач улыбнулся – сейчас его наши девушки-медсёстры успокоят, в кресло удобное усадят, чаем напоят нашим фирменным, его и отпустит. Полчасика придётся подождать, а потом забирайте. Больше у него сегодня истерик не будет.

– Вот, что я вам посоветую, ребята – тихо сказал Пётр Ильич находившимся рядом Максу и Витале – никогда не перенапрягайтесь ради чужого бизнеса, иначе, рано или поздно, он пережуёт вас и выплюнет, вместе со всеми