Собрание сочинений. Том 7. 2010-2012 - Юрий Михайлович Поляков

– Ну, вы уж скажете, – вяло возмутился директор.

– Не спорьте, Аркадий Петрович, хозяйство вы, прямо скажем, подзапустили. Я, конечно, понимаю: Сверхразум и все такое, но и на грешную землю надо хоть иногда спускаться, голубчик! – нестрого попенял ему Гелий Захарович.

– Но вы же знаете, – захныкал Огуревич, – после катастрофы с «чемадуриками» мы живем в долг. Старики с жилплощадью к нам почти не поступают. Корпоративные заезды из-за кризиса – редкость. Мемориальные скамейки почти не берут. Даже на ночь никто не останавливается – далековато от Москвы…

– Ой ли! – усмехнулся игровод.

– Ну, так… иногда… – потупился торсионный скиталец.

– Но вы же менеджер. Придумайте что-нибудь!

– Я и хотел за хорошие деньги гастарбайтеров во врачебные кабинеты и пустые номера заселить. По шесть таджиков в комнату. Но ветераны бунт подняли, собрали совет старейшин…

– Знаю, они мне телеграмму в Брюссель отбили.

– Правильно деды возмутились! – похвалил Жарынин. – Вы бы еще вьетнамцев сюда завезли. Они маленькие – их и по десять в комнату можно напихать.

– Почему сразу вьетнамцы?! – обиделся Огуревич.

– Ладно, с телевидением не получилось. Что вы еще предприняли? – глянув на часы, довольно строго спросил Меделянский.

– Вы к нам из Брюсселя с ревизией? – насупился игровод.

– Нет-нет… Я просто хочу понять ситуацию.

– Мы вышли на Скурятина! – мрачно объявил Жарынин.

– Ого! – оживился Гелий Захарович.

– Он очень хорошо нас принял, обещал помочь, – вставил Кокотов.

– Клипы показывал?

– Конечно!

– «Степь да степь»?

– «Средь шумного бала…»

– Добрый знак!

– Мы сыграли на его патриотизме, – добавил писодей.

– Ну, если сам начальник Федерального управления конституционной стабильностью обещал помочь, тогда о чем мы здесь говорим? Мне, кстати, в Москву пора, у меня переговоры с наследниками Шерстюка. Такой тихий, скромный, талантливый был дедушка – и такие наглые, ненасытные внуки! А кому именно Скурятин вас поручил?

– Дадакину.

– Скверный знак.

– Вы знаете Дадакина?

– Еще бы! Сколько же он взял с вас за доступ к телу?

– С нас? Нисколько, – гулко рассмеялся Жарынин. – Один хороший человек провел нас бесплатно.

– Друг Высоцкого! – уточнил Кокотов, волнуясь, что его вклад в спасение «Ипокренина» недооценят.

– Бесплатно? Странно, – промямлил Гелий Захарович, и на его морщинистое лицо легла лиловая тень тяжелой финансовой утраты. – И что же Дадакин?

– Оказался предателем.

– Что вы говорите? – У создателя Змеюрика явно отлегло от сердца.

– Увы! Как сказал Сен-Жон Перс, «космополитизм начинается там, где деньги, а патриотизм заканчивается там, где деньги». В общем, наш бдительный Андрей Львович пошел на романтическое свидание и застал Дадакина у дальней беседки…

– …С Ибрагимбыковым. Они о чем-то договаривались! – живо перебил писодей, понимая, что настал его звездный миг. – Был еще и третий, по-моему, главный, но он не выходил из машины, и лица я не видел. Ибрагимбыков явно что-то пообещал Дадакину…

– Что именно?

– А тут и к гадалке не ходи: землю пообещал, – усмехнулся Жарынин. – Земля-то золотая! Оттяпают, как «Небежин луг», и построят имение. Места заповедные, лес, пруды, минеральная водичка…

– А при чем тут «Небежин луг»? – хором вскричали Огуревич и Меделянский.

– Но ведь вы же его продали?

– А на что было кормить стариков? – горестно напряг щеки директор.

– Попросили бы помощи у Союза служителей сцены! – не подумав, предложил Кокотов.

– У ССС? – нервно вскрикнул Аркадий Петрович.

– У Борьки? – скривился игровод. – Ха-ха!

Андрей Львович вспомнил лицо председателя ССС Бориса Жменя, круглое, холеное, нежно-жуликоватое, и понял, что ляпнул глупость.

– Ну а вы пытались хотя бы связаться с Дадакиным? – спросил Меделянский.

– Разумеется. Он был холоден и сказал, что Скурятин внимательно ознакомился с проблемой и послал всех нас в суд, – ответил Жарынин. – Сначала я решил, что это самодеятельность Дадакина, и позвонил Тамаре…

– Оч-чень интересная женщина! – Сатирическая улыбка озарила морщины Гелия Захаровича.

– Вы ее знаете?

– Конечно! Я бывал у Эдуарда Степановича, предлагал сделать моего Змеюрика эмблемой зимней Олимпиады в Сочи.

– Ну и? – насторожился Огуревич.

– В целом идея ему понравилась, но этот мерзавец Дадакин сказал, что зимой змеи обычно спят. Если бы летняя Олимпиада – тогда другое дело. А что вам ответила Тамара?

– Ничего.

– Понятно.

– А потом еще и Вова из Коврова…

– Минуточку, так вас Мохнач провел к Скурятину? – озаботился Гелий Захарович. – Бесплатно?

– Нет, не бесплатно. Я обещал снять его подружку в нашем фильме.

– Боже, как мелко!

– Почему же мелко? – возразил, багровея, игровод. – Не всем, как вам, удаются вечные образы! Иные довольствуются массовкой на заднем плане. Кстати, на Марс хотят отправить платиновую пластину с изображениями главных достижений земной цивилизации. Я бы на вашем месте добивался, чтобы там обязательно оттиснули Змеюрика!

– Я подумаю, – процедил Меделянский.

– Ну и что ваш Вова? – спросил Огуревич.

– Вова рыдал, – вздохнул режиссер, – жаловался, что у него из-за нас болит сердце, а ему утром играть в футбол с Самим! В общем, и дела не сделали, и хорошего человека подвели, – сурово подытожил Жарынин.

– А может, нам тоже пообещать Дадакину землю? – предложил Кокотов.

– Нет, не получится, – покачал головой Дмитрий Антонович.

– Да, не выйдет. Они берут только у себе подобных… – согласился Меделянский.

– И что же нам делать? – всхлипнул директор, явно тяпнув от безысходности внутреннего алкоголя.

– А нельзя ли напустить на Ибрагимбыкова ваших энергетических глистов? – с нарочитой серьезностью спросил игровод.

– Издеваетесь?

– Неплохая мысль! – поддержал отец Змеюрика.

– В принципе, конечно, можно, но ведь это же фактически убийство!

– Нет, к убийству я еще не готов… – покачал головой режиссер и принялся чистить трубку.

Глава 82

Кеша

В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет канцелярской тенью скользнула секретарша:

– Аркадий Петрович, к вам Иннокентий Мечиславович!

– Наконец-то! Зовите же! – расцвел Огуревич.

Кокотов сразу узнал в госте правнука Яна Казимировича Кешу. Загорелое спортивное лицо молодого человека выражало торопливую и беспредметную доброжелательность. Одет он был со вкусом: дорогой серый костюм, белоснежная сорочка, неброский, но элегантный офисный галстук и ярко-рыжие ботинки с дырчатым узором на мысках. В руке Болтянский-младший держал скромный коричневый портфельчик с деликатным, но приметным знающему глазу тиснением «Меркурий».

– Я, кажется, опоздал? – спросил Кеша, улыбнувшись, отчего его доброжелательность сделалась еще беспредметнее.

– Ничего-ничего! – успокоил Аркадий Петрович. – Мы сами только вот недавно собрались. Советуемся…

– Пунктуальнее надо быть, юноша! – заметил Меделянский недовольным голосом, так как успел сравнить свою обувь с рыжими штиблетами молодого пижона.

– Простите, в Москве такие пробки! – извинился правнук, придав улыбке оттенок раскаяния.

– Неудивительно! – возмутился Гелий Захарович, рассмотрев также и фирменный вензель на портфеле. – Надо было в девяностые дороги с развязками строить, а не виллы на Лазурном Берегу!

– Неужели