Обещание острова - Софи Таль Мен

Его удивил озабоченный взгляд, которым она обменялась с Маттье. С каких это пор ей требовалось чье-то разрешение, чтобы обслужить клиента? Недоверие обидело его, и он еще больше помрачнел.

– Один глоток, – согласилась она в конце концов. – Ты не в себе, бедняжка.

Джо пожал плечами:

– Я просто как-то странно чувствую себя здесь.

– За четыре года ты проделал большой путь. – Маттье попытался его подбодрить.

– Ты считаешь? Мне-то как раз кажется, что я таскал за собой все свои заморочки…

– Ты теперь работаешь.

– Твой отец обеспечивает меня жильем и зарплатой, это да… а в остальном ничего не поменялось.

– Не преувеличивай.

– Я – тяжкое бремя, Маттье. Чугунное ядро, которое вам приходится волочить за собой. Надо смотреть правде в глаза. И если Ян сломается, я сломаюсь вместе с ним.

– Хватит пить, спиртное делает тебя печальным.

– Скорее реалистом… И помогает мне забыть.

– Забыть что? – вмешалась Ивонна, старавшаяся следить за разговором. Она наклонилась вперед и уперла кулаки в бедра.

– Забыть, кто я такой.

– Ты должен пить за что-то хорошее, – предложил Маттье. – Например, за здоровье Ивонны!

– За мое здоровье? На фига вам мое здоровье? – пробурчала она. – Выпей лучше за любовь.

Джо невесело засмеялся:

– Любовь? Я все еще ищу эту штуку… Со временем я смирился, осознав, что этот мир точно не для меня.

– Ладно, по-моему, нам пора, – вздохнул Маттье и хлопнул Джо по спине. – Если сегодня вечером этот мир не для тебя, завтра, если немного повезет, он тебе улыбнется.

– Ветер меняется, дружок! – крикнула вслед Ивонна, наблюдая за неохотно уходившим Джо. – В Бретани ветер меняется без остановки. Сохраняй веру!

Джо не представлял себе, каким испытанием станет для него эта поездка. Возвращение в Брест неминуемо влекло за собой встречу лицом к лицу с прошлым. И погружение в прошлое оказалось гораздо более жестоким, чем он мог предположить: словно бы прожектор ярко высветил всю его неудавшуюся жизнь и неспособность найти свое место в обществе людей. Почему он не испытывал никакого удовольствия от возвращения в «Смерть мухам» и в другие знаковые места, как и от встречи с Ивонной и старыми друзьями? А ведь у него об этом городе остались не только плохие воспоминания. Теперь же все казалось враждебным и пугающим, как эти длинные больничные коридоры, по которым на следующий день он шел к Яну. У него помутилось в глазах, стены будто покрылись ватой, и Джо опустил голову, концентрируясь на передвигающихся перед ним ботинках Маттье. Сейчас не время паниковать. Никто не примет его за больного и не бросится на него со шприцем. Все эти картины существуют только у него в голове. Как и ожидание того, что в любой момент в лицо брызнет струя крови или что ему велят сию минуту лечь на больничную койку. Ни одна женщина не начнет рожать рядом с ним и не попросит помочь ей. Нет, это невозможно. Когда ботинки друга наконец-то притормозили, Джо понял, что они уже в кардиологии.

– Нам сюда, – шепнул Маттье, показывая на дверь с номером.

Джо сделал шаг назад.

– Сначала ты, прошу тебя… И скажешь, как он там.

– Ты боишься?

– Я? Нет… но не хотелось бы, чтобы его огорошило мое появление.

– Ты же сам предупредил его о приезде. Он тебя ждет, можешь мне поверить.

– Ну, пожалуйста, зайди первым… Если он под капельницей или забинтован, попроси его спрятать все под простыню!

– Я же говорил, ты дрейфишь!

Джо закатил глаза и стал ждать, пока друг даст ему зеленый свет. Он входил в палату осторожно, будто шел по минному полю. Больничный запах. Вечная угроза. Жара. Джо сел на кровать и постарался не встречаться взглядом с выздоравливающим, сидящим в кресле у окна. Он сосредоточился на журналах, лежащих на прикроватном столике, – они показались ему менее опасным объектом наблюдения.

– Джо, дружище! – воскликнул Ян более слабым, чем ему хотелось, голосом. Ты-то уж прислушаешься ко мне и отвезешь меня на Груа?

Джо кивнул с натянутой улыбкой, но все равно не смог посмотреть ему в глаза. Маттье заговорил с отцом. Они перебрасывались короткими фразами, смешивая серьезные темы с советами, упреками и многочисленными шутками. Со своей стороны, Джо глупо смеялся и отвечал уклончиво и зачастую невпопад на вопросы, которые ему задавали. Искусством уводить разговор в сторону он владел в совершенстве, но сейчас мечтал об одном: побыстрее сбежать и выпить. Большой стакан виски. Ну, или «Смерти мухам» на худой конец.

– Джо, тебе придется вернуться без меня, – в конце концов признал Ян, поддавшись настойчивым объяснениям сына. – Как только меня выпустят из этой богадельни, я к тебе приеду. Даю слово.

Джо заставил себя поднять глаза и увидел приклеенные к груди датчики. Зачем Яна привязали к креслу? Что означают все эти зигзаги на экране? Джо смог опознать только полоски сердечного ритма. Его собственный, впрочем, опасно ускорился. А ведь пациент хорошо выглядел, ни одного шрама не было заметно, однако Джо не мог удержаться от мысли о неминуемой угрозе повторного инфаркта. Появления на экране плоской черты и непрерывного писка, как это бывает в фильмах. Он снова задохнулся.

– Мне надо идти, – пробормотал он, с трудом разгибая спину. – Понимаешь, я не могу оставлять Алексиса одного слишком надолго.

– Кстати, как там дела с моим заместителем? И впрямь катастрофа?

Джо был зол на себя за то, что подверг доктора стрессу в тот раз. Вполне возможно, он едва не умер именно из-за его дурацкой шутки. Из-за него! Джо задрожал всем телом.

– Я, скажем так, малость преувеличил, – признался он виноватым голосом. – Ты же меня знаешь.

– Еще бы я тебя не знал. Беги! – улыбнулся ему Ян.

Глава 20

К семи вечера в приемной никого не осталось и Алексис поторопился повесить на стеклянную дверь табличку «Закрыто», чтобы разубедить возможных опоздавших. В отсутствие Джо рабочий день оказался бурным. Телефонные звонки в разгар консультации, согласование записей, обработка полисов, выгуливание бобика – в этой суматохе у молодого врача не оставалось ни секунды передышки. Тем более что в обеденный перерыв Алексис предпочел заменить еду поездкой в Кермарьо к пациенту, которого не смог осмотреть накануне. На этот раз все прошло гладко, никто не вставлял ему палки в колеса. А еще ему повезло, что все пациенты проявляли сегодня понимание. Ведь слово «пациент» происходит от латинского «терпеливый», и они полностью оправдывали это название. Даже пес вел себя идеально! И сейчас он хранил олимпийское спокойствие, свернувшись клубком в кресле в прихожей. Но стоило Алексису взять ключи от «мехари» и направиться к выходу,