Мой телефон 03 - Мария Ким

– Смерть неотвратима. – Я закашлялась. – А жизнь в состоянии сама о себе позаботиться. Мы наблюдатели. Пойду дверь закрою, а то сквозняк.

С криком «Отойди от нее!» в помещение завалился Костик. Его снова дернули с области сообщением об алкаше на станции. Пока разборки не завершились мордобоем, я поспешила убраться со станции. Говорили, Рома в ту ночь подрался с Валерой, а Костик разбил Роме лицо. Заведующий, изучив следы в спешке отмытой крови, принял единственно возможное в данной ситуации решение. Больше Романа я не видела.

Фельдшер в камуфляже

Китайский иероглиф «малодушие» получается, если к иероглифу «смысл» прибавляют основу «человек».

Ямамото Цунэтомо. Хагакурэ

За окном стояла непроглядная сырость. На улице непотребствовал ультрациклон. Подстанция скорой помощи прогревалась хорошо, но бригады в помещение не запускались – осень, иммунитет населения слаб, болезни обострились. К лобовому стеклу ветер налепил мокрых листьев с черными прожилками и рекламу парикмахерской «Эконом». Настроение было лирическое: включить на магнитоле «Как упоительны в России вечера» и захрустеть булками в дождь или, на крайний случай, насвистывая «Город, которого нет», безнадежно вглядываться в туманный горизонт. Подчиняясь лирическому настроению, фельдшер в камуфляжном дождевике с логотипом Umbrella выскользнул из машины и растворился в ряду мерзнущих автомобилей.

– И куда он? – флегматично поинтересовался шофер, обнимая штурвал, словно родную жену – заботливо и дежурно.

– А он нам нужен? Тоже мне…

– Ну и поехали!

– Трамвайное депо, въезд с торца.

Новенький «форд» почти бесшумно снялся с места.

– Эй! А ну, стоять! Куда? Совсем офонарели? – фельдшер на ходу запрыгнул в машину. – Уже и покурить нельзя.

– А ты не тормози! Людям срочная помощь нужна! – назидательно сказал шофер.

– Когда помощь действительно срочно нужна, успеть, Серый, нет никакой возможности, – резонно заметил фельдшер.

– Эх, Даня, ты же клятву давал!

– В клятве про перекуры ничего не сказано, – отмахнулся Даня и опять оказался прав.

– Приехали! – сообщает Серега, затормозив у депо. Даня продолжает занимательно стрелять по врагу в своем смартфоне.

– Эй, приехали, кому говорят! – водитель раздраженно вдавил кнопку сигнализации. – Ты будешь сегодня работать или нет?

Фельдшер выключает аппарат и выпрыгивает прямо в огромную лужу посреди двора. Я осторожно выбираюсь следом.

* * *

На станции Даню считали призрачным существом. Фельдшер никого не боялся, все ему сходило с рук. Курил не на улице, а где попало и ни разу не попался на глаза бдительному начальству. Народ лечил спустя рукава, забывал и укол сделать, и повязку наложить, а то и вовсе на адрес зайти, и все как-то бог миловал. Жизнь помотала фельдшера по женщинам и по местам работы, а на станции он встретил Гулю и задержался здесь надолго.

Когда я зашла на кухню, эта парочка резко оборвала напряженный разговор. Я заметила виноватые глаза Дани и поджатые губы Гули. Визуально-эстетически эти двое друг другу совершенно не подходили: Даня – высокий тридцатилетний детина, прилизанные волосы, гладко выбритое лицо, живот выдающийся, не пивной, а «геймерский», будто вмятина от ноутбука на животе. Одет нелепо, в чистую глаженую рубашку и потасканную форму из военторга, на ногах резиновые сапоги. Гуля – мелкая фигуристая южаночка двадцати лет, длинный подбородок, взгляд упрямый, волосы красивые, черные, до пояса. У меня повторно промелькнула мысль, что нет между ними ничего общего и быть не может, однако прибрала Гуля беспокойного фельдшера к рукам, на квартиру к нему съехала и карточку его зарплатную приватизировала. А Даня тем временем стал выстиран, выглажен, вовремя накормлен, вовремя выдернут из-за компьютера и уложен спать. Почти перестал фельдшер опаздывать на работу, все будильники тоже перешли в подчинение Гуле.

– Так что там с массовым отравлением? – Даня быстро постарался завязать светский разговор, что-то они здесь неприятное обсуждали.

– 37 человек, говорят, поступили, – вспоминаю я содержимое утренних новостей.

Планшет в кармане у фельдшера зашевелился и выдал пронзительную трель.

– 39, – Даня пробежался по экрану. – Парень и девушка, симптомы те же, поехали потихоньку. Гуля на меня даже не посмотрела, как сидела с прямой спиной и отсутствующим взглядом, так и осталась сидеть, и с парнем не попрощалась.

* * *

На пороге квартиры – высохшие лепестки красных и желтых роз, внутри – кучи мусора и белья, творческий бардак, неизменно сопровождающий суровый быт влюбленных.

– Романтик, – Даня отработанно-грамотным движением пинает пустую бутылку из-под шампанского.

– Лучше бы пельменей себе сварили.

Пока пара блюющих зомби в панике собирает вещи на госпитализацию, мы внимательно изучаем историю заказов и чек на оплату.

– Документы эти сохраните, потом отсудить можно, – советует фельдшер и меланхолично добавляет: – Суши хочу.

– Я тоже. Какой там телефончик доставки?

Пара недоуменно глядит на наши невозмутимые лица и синхронно мчится к туалету.

* * *

Дождь и не думал прекращаться. Откуда-то с Атлантики на город наполз густой туман, в непроглядной дворовой серости наша машинка едва не налетает на моторную лодку, гордо восседающую на прицепе.

– Ай хороша, – любуется Серый, – угоним, а, доктор?

– И будем по городу кататься. Прямо в прицепе.

– Не. Лучше продадим, купим на выручку гашиш и будем кататься на единорогах.

По дороге на срочный вызов фельдшер решает заскочить в пивную.

– Кому чего?

– Мне джин-тоник.

– Мне «балтику-тройку».

Даня возвращается с полторашкой кваса: «Вот вам и джин-тоник, и „балтика-тройка“». Алкоголь фельдшер не приемлет из принципа.

* * *

– Кома. Стабильно.

– Причина?

– Кто бы знал. Я налаживаю систему, а ты выясни, что здесь произошло.

Легко сказать. Я внимательно огляделась. Типичное место обитания опытного алконавта средних лет – из тех, что окончательно обручились с бутылкой, но сохранили связь с реальностью, и даже с работой порой совмещают. Сам юноша возлежал на продавленной кровати без матраса и признаков сознания не подавал, дышал же громко и часто. Учитывая обстоятельства, первым на ум пришел отказ печени, однако характерного печеночного «яблочного» аромата не ощущалось, да и выглядел парнишка для этого чересчур жизнеспособным. Я тщательно обследовала захламленную поверхность советского стола-книжки. Среди штабелей пустых бутылок нашлись подмоченные документы и выписка из наркологического отделения. Там же содержалась и наполовину пустая упаковка тетурама. Таблетки вместе с выпиской я показала фельдшеру.

– И что?

– Тетурам-антиалкогольное средство. Назначают от зависимости.

– Да знаю я! Дальше что?

– Он лечился. Ему таблетки выписали, а он их водкой запивал. Ну вот, кома.

– Ясно. Отличная дедукция, Ватсон.

– Что делать-то будем?

– Да ничего, БИТов вызовем, пусть разбираются. – Даня открыл папку и занялся писаниной.

* * *

– Между прочим, навел справки! – В перерывах на перекур фельдшер всегда умудрялся находить интересных