История Глории - Стейс Крамер

следующий день я прокралась в наблюдательный пункт Лестера. Безжизненная аппаратура с тошнотворными ультразвуковыми волнами смотрела на меня, манила к себе. В этой комнате нельзя находиться без Лестера, я знала. Но тогда я решила откровенно наплевать на это правило. Я медленно подошла к одному из мониторов, увидела черное пятно на белом фоне. Алекс провел свою первую ночь лежа у двери, наверное, надеялся на то, что она снова откроется и ему удастся сбежать. Или он пытался услышать шаги, разговор, хоть какое-то проявление жизни. Я тоже так делала. Я тоже надеялась.

Полагаю, он думал, что «Абиссаль» выбьет из меня все силы, я ведь и до этого была слабой. Он представлял меня не раз – разбитую, сломленную, дрожащую. Он не ждал от меня угрозы, думал, что, как только скажет: «Прости», я сразу кинусь к нему в объятия, позабыв обо всем на свете. И вот что было на самом деле: Алекс Мид валялся на кафельном полу, даже не подозревая, что его ждет. Все то, что я прошла, его постигнет. Только Сайорса не будет, но я заменю его. Я приготовлю особое испытание.

Я смотрела на монитор и улыбалась. Я чувствовала себя маньяком, кровожадным монстром, да кем угодно, главное, что я была жестокой и хладнокровной.

Думал, ты руководишь парадом? Как бы не так, Алекс. Кукла обхитрила кукловода.

– Я не понимаю, почему ты кричишь на меня?! – пискнула Миди.

– Ты еще спрашиваешь? Меня возмущает то, что мне приходится решать проблемы, которые ты создаешь, – гневно ответил Доминик.

Я тихо спустилась по лестнице, затем решила присесть на ступеньки и послушать их разговор, доносящийся из зала.

– Слушай, да, я оступилась, но не нужно меня травить за это каждый день!

– Оступилась? Ты считаешь, что ты просто оступилась? Ты убила человека, Миди! Абсолютно невиновного человека. И теперь у нас огромная проблема.

– И эту огромную проблему можно решить одной маленькой пулей.

– Ты… просто монстр.

После этих слов Доминик направился к коридору. Я увидела, как его тень скользнула по мраморному полу. Я быстро спустилась и забежала за угол.

– Мы все тут монстры. Не забывай, что ты тоже не безгрешен, – сказала Миди ему вслед.

Доминик поскакал по лестнице.

Норей Адельстин. Вот, кто еще беспокоил меня. Доминик должен выполнить поручение Лестера, и этим вечером Норей, несчастная мать, лишится жизни. Я вспомнила ее печальное лицо, и вдруг перед глазами появилась жуткая картинка: лежащая на полу Норей, залитая кровью, с распахнутыми глазами и ртом. Я прижалась к холодной стене пылающим лбом. Нужно что-то делать. Я не могу допустить ее смерти. Но как мне переубедить Лестера? Даже мои появившиеся привилегии не сыграют никакой роли. Остается только один выход…

Я зашла в его комнату, он, не замечая меня, возбужденно метался у окна – зверь в клетке.

– Доминик…

Он обернулся. Лицо его было до этого момента серьезным и даже злым, но, увидев меня, оно смягчилось. Зверь увидел мясо. Я шагнула к нему навстречу. Точный план действий я не составила, решила довериться интуиции и прирожденному таланту к импровизации.

– Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты меня поддержал. Без тебя нас с Миди никто бы не послушал.

– Я хотел еще раньше согласиться, но Миди меня опередила. Знаешь, я с самого начала возражал, чтобы тебя там заперли. Я боялся, что ты не выдержишь, но оказалось…

– Что я везучая подопытная крыса.

– Что ты сильная. Очень сильная.

Я села на кровать и потянула его за собой. Мы прижались друг к другу бедрами.

– Ты хороший человек.

– Прекрати…

– Нет, правда. Ты заступился за меня перед Логаном, не дал застрелить Дезмонда, уберег меня от огромной ошибки… Ты хороший человек, Доминик.

– Мне очень приятно. И я бы даже сказал «спасибо», но… Видишь ли, я всегда чувствую, когда мне лгут и когда от меня что-то нужно. Так что заканчивай со своими фальшивыми любезностями и признавайся.

– Да… Я забыла, с кем имею дело. Ты прав, у меня к тебе есть просьба. Пожалуйста… Оставь в живых Норей.

– У меня приказ.

– Да брось. Ты не солдат, чтобы беспрекословно выполнять приказы. В твоих руках человеческая жизнь.

– Глория, если у тебя все, то покинь мою комнату, пока я тебя сам не вытолкнул за дверь.

– Я не уйду.

– Ну я предупреждал.

Доминик вскочил с кровати, схватил меня за руку, поднял. Свободной рукой я дотронулась до его лица. Он замер.

– Доминик… Ослушайся его. Хотя бы раз в жизни, – почти шепотом сказала я.

– Я не могу.

И вот я прильнула к его губам. Он начал робко, а затем полностью овладел мной. Мне было приятно, но я понимала, что удовольствие получает только примитивная часть меня. То, что живет в каждом человеке, животное желание постичь удовлетворение. Но то, что в сердце, та химия, тот взрыв, что я ощущала, когда целовала Стива, – ничего этого не было. Губы просто автоматически выполняли свою роль, руки просто инстинктивно щупали партнера, и сигналы шли в сердце, а то с отвращением билось и страдало.

Доминик остановился, посмотрел на меня, на мои уставшие губы.

– Ты даже на это готова пойти. Значит, для тебя это действительно важно, ведь иначе ты бы меня к себе никогда не подпустила.

Я, наверное, выглядела жалкой. Да и поступок этот был жалким. Вот до чего может довести импровизация или отсутствие банальных навыков дипломатии.

Доминик развернулся, подошел к окну.

– Лестер проверит, как я справился с заданием. Если не я всажу ей пулю, то это сделает он. Тебе все равно ее не спасти.

– Дай мне ее адрес.

Позвонила в дверь, через минуту ее открыла миссис Адельстин. До встречи с ней я не испытывала никакого волнения, но теперь, находясь рядом с Норей всего в нескольких сантиметрах, меня поглотила тревога. Мне необходимо было выглядеть серьезной и даже угрожающей, но эмоции взяли вверх.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, кто вы?

– Норей, мне нужно с вами поговорить.

Внезапно у ног женщины появилась маленькая рыжая девчушка.

– К нам пришли гости?

– Полли, иди в свою комнату.

Девчушка исчезла. Я тем временем бесцеремонно зашла внутрь.

– Это ваша дочь?

Норей, смирившись с моей наглостью, развернулась и повела меня на кухню.

– Внучка. Так кто вы и о чем вы хотите со мной поговорить?

Я села за стол, Норей встала напротив меня.

– В первую очередь я хочу выразить свое сочувствие. Мне жаль Энселя.

– Вы журналист? – равнодушно спросила она.

– Нет. Я очередное послание.

И тут я заметила, как