Адвент - Ксения Сергеевна Букша

– Светофор запланирован, – сказал чиновник. – А при чём тут это? Мы же про ваш дом.

– Наш дом что, посреди поля одинокий стоит? – сказала Аня, спонтанно переменив роль на героя пьесы абсурда. – Вы думаете, если дом – то ему светофоры не нужны. А вот вы зачем детскую площадку в сквере срыли? Хотите снова церковь построить, признайтесь?

– Мы о церкви ничего не знаем, это не наша, так сказать, епархия, – чиновник немного сбился с толку, но тут же снова взял нить: – Чтобы капитальный ремонт провести, нужно платить взносы, а вы жильцов чему учите?!

Управдом иронически ухмыльнулся, энергично взмахнул рукой и спел пламенное, краткое ариозо, чем-то похожее на Deposuit Potentes из баховского Magnificat. Темой ариозо была незаконность требований оплаты взносов на кап- ремонт. Под напором его мощного баритона чиновники дрогнули, а может быть, их просто начал пробирать холодок – подошвы на ботинках у них были тоненькие, а из подворотни сквозило ледяным ветром.

– Это наш дом! – резким диссонансом вступила дама из 89 квартиры. – Здесь на каждом кирпичике стоит печать завода Красный треугольник! Наш дом сто лет назад строили для трудящегося люда, а не для тех, кто ездит на мерседесах! Здесь вон дымоходы, между прочим, их тоже надо прочищать, кто этим будет заниматься? – ей-то явно было жарко, горела она, распахнула шубу, шаль свисала до самых сапог… Чиновники уже переминались с ноги на ногу. – Сгорит с вами наш дом! – заполошно взвизгнула дама. – Сгори-ит, как свечка!

– До свидания, граждане, – сурово сказал чиновник, учтиво кивнул управдому и пошагал к подворотне. Второй тоже кивнул управдому и поспешил вслед за первым.

Собрание постепенно расходилось, начинало темнеть. Аня ушла одной из последних, спустя десять минут уехали и чиновники. Сугробы во дворе выглядели как подъеденный торт после чаепития.

В четыре часа утра Костя проснулся оттого, что ему стало нечем дышать. Он проснулся ещё раз. Потом ещё раз. Сел на кровати.

Вокруг стеной стоял вязкий плотный дым.

– Аня! Проснись, пожар, – Костя уже вскочил и в дыму метался по комнате. – Стешу буди!

Света не было. В дверь уже колотили. Аня мигом проснулась, разбудила Стешу, распахнула окна. Костя быстро запихнул Стешу в комбинезон и выволок на лестницу. Там дыма было поменьше. Сверху бегом спускались верхние жильцы, навстречу уже не спеша поднимались пожарные; их мощные фонари пробивали дым.

– Что случилось? – спрашивали все.

– Щиток загорелся на четвёртом, – объяснил сосед, чей буфет они вытаскивали несколько дней назад. – Хорошо, я ночью пришёл, бля! А то все бы задохнулись!

Они выскочили во двор. Тут стало окончательно ясно, что пожар нестрашный. Люди кучковались по углам и курили, кое-кто смотрел из распахнутых окон, другие собирались обратно домой.

– Пожарная машина, – сказала Стеша хрипло. – Сейчас уже утро?

Мимо в праведном гневе прошагал управдом, на ходу внося ясность: представители вражеской стороны (желавшие заполучить ТСЖ в собственность управляющей компании) подожгли проводку и явно были намерены сделать это ещё и ещё раз.

– Я сам буду дежурить! – поклялся он. – Завтра снова жечь будут. Не отдам ТСЖ всё равно.

Стеша стояла в высоком сугробе солидная, заспанная, иногда откашливаясь. Над квадратом двора мерцало красноватое светлое небо.

– Зря я панику навёл, – сказал Костя. – Могли бы спать спокойно. Окна открыть, и всё.

– Ну откуда ты знал, – возразила Аня. – Здравствуйте, Нина, а у вас тоже горело?

– Да нет, у нас в подъезде ничего. Это Серёга переполошился, – сказала Нина.

Серёга, неговорящий мальчик лет семи, явно был в восторге от происходящего. Он бегал по периметру двора, стучал найденным обрезком фанеры по сосулькам на водосточных трубах.

– И так сон плохой, а с этим пожаром всё пойдёт наперекосяк, – сказала Нина, следя глазами за Серёгой. – Сколько того сна осталось. В сад не разбужу, с работы отпрашиваться.

– Да, очень неприятно, – согласилась Аня.

Она подумала, не станет ли хуже Стеше от дыма и ночной прогулки. Она так и стояла в снегу, в полусне глядя на подтаивающие сугробы, сырые стены, розовое небо над двором.

– Пойдёмте хоть чая выпьем, пока у вас проветривается, – предложила Нина.

Стеша тихо обрадовалась, Серёга обрадовался громко, а Костя и Аня не обрадовались вообще, но возвращаться действительно было ещё рано. Они гуськом поднялись на семь ступенек вверх, в полной темноте протиснулись в коммунальный коридор, а оттуда – в маленькую тесную комнатку с единственным окном на улицу. Свет фонаря освещал комнатку и особенно стол под самым окном. Серёга возился над листком бумаги, изображая зелёным фломастером битву: попросту тыкал в лист и дул на него изо всех сил. Аня заметила, что, хотя комнатка и мала, у стены стоит пианино, места для которого, казалось, совсем не было.

– Играете? – кивнула Аня.

– Да нет, – вздохнула Нина, разливая воду по чашкам с чаем. – Когда мне? Оно и не настроено у нас. Раньше играла, это да. Романсы пела.

– Романсы? – обрадовалась Аня. – А приходите к нам! У меня пианино тоже есть, я вам могу аккомпанировать, я много романсов знаю, вот и попоём!

– Да и не знаю, – замялась Нина, – боюсь обещать даже… Нас в речевую школу берут. Умственную отсталость сняли. Я видео записала, как Серёга печатает тексты и общается, они сделали экспертизу, всё проверили, и наконец-то до них дошло, что у него нормальный интеллект.

– Далеко ездить? – спросила Аня.

Нина вздохнула и описала их будущую дорогу до школы, затем свою – от школы до работы. Путь занимал полтора часа в один конец.

– А продлёнка до пяти, – добавила Нина. – Но другого выхода у нас нет! Будем учиться!

Серёга тряхнул кудрями, выпятил губы и вдохновенно подул на лист бумаги, истыканный зелёным фломастером.

– Лишь бы поведение не подкачало, – сказала Нина. – Нас из-за поведения никуда не берут. Поведение – это наше слабое место.

– Но вы всё равно приходите! – попросила Аня. – В воскресенье когда-нибудь. Пожалуйста! Я ждать буду. А то мне совершенно не с кем петь романсы…

Нина рассмеялась. Стеша всё смотрела в свою чашку, пытаясь поймать туда свет фонаря за окном, и, поймав, начала дуть на чай, чтобы вызвать рябь и насладиться тем, как будет разбиваться свет в чашке. Дым, по всем расчётам, уже выветрился из квартиры. Пора было собираться домой.

* * *

Музлитература – такой был