Сказки слепого мира - Вера Сорока

И тогда об этом начал думать Армен. Но просто думать не помогало, и Армен начал спрашивать. Жильцы Лениного дома Армена не замечали. Делали вид, будто это он призрак, а не Лена.

Тогда Армен стал спрашивать у других людей, которых тоже не замечают. Спросил у подъездных пьяниц, спросил у вахтера, спросил у детей в песочнице, спросил у бабок на лавке. И все они сказали, что незачем Лену было убивать. Хорошая она была, насколько это вообще сейчас возможно. И магнитики показали, которые им Лена привозила. Даже пьяницы.

Армен покурил под щитом пожарной безопасности, сложил кирпичи один на другой и все понял.

– Зачем ты Лену убил, шакал? – спросил Армен, хотя уже и сам догадался.

– А зачем она мне магниты эти блядские возила? – сказал вахтер. – Зачем улыбалась? Все хмурые, а она лыбится и здоровается всегда. Не по себе это, свербит.

– А глаза что такие тухлые, ишак?

– Ты чурка, тебе не понять. Магниты эти в Китае сделаны и в Риме проданы. Выходит, сраный этот магнитик больше меня в мире повидал. А мне это неприятно, мне это болит. Я тоже хотел мир. А сейчас магнитов нет, и мне спокойно, ничего не хочу, только жрать и спать.

– А топор почему не протер, баран? Заржавился же весь.

– Да никто ж ниче не видит. Все в пол смотрят – не здороваются.

* * *

– Фундамент под стоянкой будет крепкий, – сказал Армен.

Тогда Лена поцеловала Армена в колючую щеку. И ему понравилось. И ей тоже.

– А давай по миру путешествовать, – предложила Лена, – только по-настоящему.

– У меня денег 25 рублей и вот еще мелочи 30 копеек, – посчитал Армен.

– Это ничего, призракам бесплатно.

Но призраком Армен еще долго не стал. К нему пришла женщина, попросила найти убийцу сына. Принесла денег в молочном пакете с зеленой резинкой крест-накрест. И Армен понял, что ему не хочется пока прыгать.

Убийцу они с Леной быстро нашли, и фундамент стал еще прочнее. За это женщина принесла второй пакет. И когда их набралось пять, Армен с Леной поехали путешествовать. И дом построили. Низкий. Не чтобы прыгать, а чтобы счастливо жить.

Понедельник. Карнавал

Донна Петровна умерла в понедельник и очень огорчилась. Если бы ее спросили, в какой день умирать, она непременно выбрала бы четверг. Ведь так удобнее для всех – не нужно отпрашиваться с работы и целый день ходить в черном.

Чтобы никого не затруднить, у донны Петровны все документы в порядке, все счета оплачены, вся одежда сложена. Имущества нет, и передавать его некому.

Чтобы нечаянно не побеспокоить соседей, донна Петровна сама позвонила в скорую, а потом тихонечко умерла.

В среду в городе карнавал. Ничего особенного – обычный праздник с подвижными платформами, танцами, акробатами и салютом в конце.

Карнавал начинается у здания мэрии. Сначала немного натужно, но потом разрастается, набирает цвета и громкости. Он идет по городу, поглощая прохожих и их дружелюбных собак. Надевает на всех маски и заставляет танцевать и делать такое, что еще утром никто делать не собирался.

В среду донну Петровну выносят из дома в открытом гробу. Она лежит на маленькой кружевной подушке и смотрит мутными пустыми глазами в небо. Донна Петровна видит рябые облака и сбежавшие от невнимательных детей воздушные шары. Зрачки ее неподвижны.

На донне Петровне закрытое твидовое платье с белым накрахмаленным воротничком. На ней плотные чулки и лакированные туфли на маленьком каблуке. Одета донна Петровна совсем не по погоде, ведь на улице совсем весна. Но донне Петровне совершенно не жарко. Жарко работникам похоронного бюро, у которых в среду утром сломался катафалк. Поэтому они несут гроб на плечах и сильно огорчены, что донна Петровна умерла именно в понедельник, а не в какой-то другой день.

Благо нести недалеко: два через два дома, проспект, потом три раза направо – и ворота кладбища.

Но по проспекту идет карнавал. Идут люди, которые не всегда похожи на людей, идут их дружелюбные собаки и подвижные платформы с красиво раздетыми танцорами.

Работники похоронного бюро никак не могут пересечь проспект и решают, что если дальше трижды направо, то можно немного пойти вместе с карнавалом. Они ставят гроб с донной Петровной на край подвижной платформы и разминают плечи. Идут рядом, курят, и каждый их шаг становится все пружинистее и веселее. Девушки танцуют рядом. Рядом пускают мыльные пузыри и раздают картонные маски. И работники похоронного бюро тоже начинают немного танцевать. А потом надевают маски и как будто забывают о донне Петровне и о смерти вообще. И тогда начинают танцевать совсем.

А донна Петровна вместе с карнавалом и подвижной платформой едет дальше. Солнце среды поднимается над городом и тоже едет вместе с ними. На подвижной платформе рядом с донной Петровной танцует обаятельный темнокожий юноша. Он одет в блестящие трусы и изысканную шляпу с шелковой лентой у тульи.

Донне Петровне мешает топот и громкая музыка. Донна Петровна ненадолго отвлекается от смерти и смотрит на маленькие часики на левой руке – похоронная процессия должна быть на кладбище еще двадцать минут назад. Медлить никак нельзя, ведь тогда не успеют подать обед. И все это будет в высшей степени неудобно.

Донна Петровна садится в гробу и щурится от солнца. Кто-то из толпы подает ей запотевший бокал с вином. Вокруг так шумно, что нет решительно никакой возможности узнать, что происходит и где работники похоронного бюро. Донна Петровна обращается к танцору в трусах и шляпе:

– Молодой человек, куда мы едем и когда все это закончится?

– Для всех по-разному, – отвечает обаятельный юноша. – Пейте, донна, сегодня праздник!

– Я не пью, у меня гипертония.

– Но это же карнавал, и это как будто совсем не вы.

Донна Петровна ставит вино на край платформы и неловко встает из гроба.

Темнокожий юноша галантно подает ей руку. С его шляпы на донну Петровну сыплются блестки.

– Мне нужно разыскать моих могильщиков, – говорит донна Петровна, – вы поможете?

Юноша кивает в такт музыке, и они спускаются с платформы в карнавал.

Донна Петровна и юноша идут сквозь праздник, но никак не могут ни обогнать его, ни покинуть. Донна Петровна начинает злиться – под платьем все чешется, жесткий воротничок кусает шею, новые лакированные туфли натирают ноги.

Над толпой показывается голова шакала. Он одет в черный костюм и танцует с девушкой с головой кошки.

– Этот не твой? – Юноша показывает пальцем на шакала.

Донна Петровна решительно проталкивается сквозь девочек-бабочек, чудо-женщину, вампира и нескольких куртизанок.

– Извините, вы из похоронного бюро? – спрашивает донна Петровна.

Шакал плохо слышит сквозь мех. Он снимает голову и оказывается милым мужчиной с рыжими волосами.

– Я работаю в банке, – кричит он.

– Красивый воротничок, – кричит женщина-кошка.

Донна Петровна развязывает тесемки воротника и подает ей.

– Носите на здоровье.

– Благодарю, – радуется женщина-кошка, играя с тесемками.

Женщину-кошку и банкира-шакала уносит карнавал. Донна Петровна смотрит на свои маленькие часики на левой руке и в ужасе прикрывает рот.

– Нужно спешить, – говорит она и совершенно не замечает, что с ее рук пропали все старческие пятна. Брызги кофе, как называла их про себя донна Петровна.

– Давай танцевать, – шепчет ей на ухо юноша.

– Я не желаю танцевать! – говорит донна Петровна.

– Но мы здесь, чтобы танцевать.

– Я здесь, чтобы достойно уйти в последний путь. Мне только нужно найти этих бездельников из похоронного бюро.

– Так почему бы не потанцевать, пока они не нашлись?

– Я не хочу. – Донна Петровна задумывается. – Я никогда не танцевала. Мои движения вовсе не красивы, я двигаюсь как зомби. Груди мои обвислы, кожа стянулась и оплыла, кости раздались.

– Танцевать нужно не для того, чтобы было красиво другим. Танцевать нужно, чтобы было красиво себе.

– Тебе хорошо говорить, у тебя мышцы, как запчасти от нового автомобиля, – твердые и блестящие.

Обаятельный темнокожий юноша внимательно смотрит на донну Петровну и начинает смеяться. Донна Петровна хочет еще раз посмотреть на маленькие часики на левой руке, но вдруг ей тоже становится смешно и совсем не интересно, что покажут часики.

Юноша танцует для себя и для нее. Для нее танцует весь карнавал.

Тогда донна Петровна скидывает неудобные лакированные туфли и начинает танцевать. Она танцует