Любовь в курятнике - Тамара Петровна Москалёва

Смешно, но Нюре и самой захотелось придумать сыну забаву. – И вот уже не утюг, а круизный лайнер бороздит голубой ковёр-океан! На борту – кукла-Лолка со зверушками-игрушками!

«Внимание-внимание! Будьте осторожны, причаливаем к берегу!» – объявляет мама-капитан. Наконец, «судно» замерло.

– Вот мы и дома! – «капитан» и Сашок выкладывают в коробку уставших пассажиров. А потом… о чудо! Это уже не корабль, а стальной конёк-утюжок несёт красивую всадницу-Лолку ко дворцу! Она торопится на бал. Там ждёт её сказочный принц – Ванька-Встанька! Потом… А потом, наигравшись, Сашок укладывается спать. За провод он втащил на свою кровать утюг.

– Зачем? – удивилась мама.

– Не дам! – твёрдо сказал малыш.

– Ох, выдумщик ты мой, – Нюра укрыла сына одеялом, а его нового друга, обмотав проводом, сунула под вторую подушку: «там будет неопасно!»

С тех пор Сашок не расставался с любимой игрушкой.

* * *

Нюра шьёт. Сын любит слушать, как стрекочет машинка. Ещё любит покрутить колесо под столом. «Тыр-тырр!» – Санька – шофёр, нет… он – лётчик! Паренёк садится на широкую педаль, здесь же – утюг с Лолкой и остальная мелюзга. «Пилот» цепко обхватывает колесо и…

– А ну-ка вылазь оттуда! Сломаешь машинку, как я потом без неё – не сшить, не починить. Иди вон лучше книжку полистай, а то опять двойку схлопочешь!

– Какую двойку? В садике-то двойки ненастоящие! Эх-х! Вот так всегда! – кряхтя, недовольный Сашок выползает из-под столешницы. – Чё сразу: «сломаешь!» Я маленький что ли? – ворчит он.

– Зубатить научился, значит, немаленький, – соглашается мама, – иди-давай умойся – потный весь. Сегодня пораньше спать ляжем, а завтра к ребятам поедем – гостинцы отвезём.

Хорошо смотреть, конечно, как мама пристрачивает кусочки материала, и видеть, как кусочки эти превращаются… в наволочку. Эх! Ещё бы лучше, конечно… самому чего-нибудь смастрячить… Вжж-жик! – Готово платье маме! Вжж-жик! – кукле-Лолке новая одёжка! Вжж-жи-ик – братьям рубахи! Себе штаны! Успевай примерять! Но… надо гостинцы с мамой везти. Санька – её помощник.

– Мам, а когда к нам папа-Серёжа придёт?

Мама не отвечает. Она и рада бы ответить, да сама не знает, где сейчас Сергей Леонидович. Да и… живой ли уж? Конечно, после обидного происшествия с бессовестным Григорием, на Нюру иногда нападало уныние. И что? Она рыдала? Рвала и метала да на всех зло срывала? Нет! Это бывали лишь редкие минуты слабости… Тот случай острым ножом прошёлся по сердцу и сделал Нюру мудрее. На глазах всего курятника, когда-то лёгкая в отношениях с кавалерами, она превратилась в почтенную мать семейства. Её теперь и не узнать. Не последнюю роль в преображении, как ни странно, сыграл в своё время и… Сергей Леонидович, которого Нюра ни на минуту не забывала.

Ох, времечко! Несётся быстрее птицы!

Старшие дети один за другим закончили среднее обучение и разлетелись по миру. Увалень-Сашок – уже симпатичный школяр. В его комнату перекочевала мамина швейная машинка. На подоконнике, отдыхает шустрый приятель-утюг. По соседству, на журналах мод, что выписывает теперь Нюра своему младшему, посиживает воображулистая кукла-Лолка – вся разнаряженная! Конечно… она теперь модель!

– Сынок… – Нюра отдёрнула штору, в Санькино царство ворвалось яркое солнце. – Ты чего притих?.. Опять кукольную ораву на койке выстроил. Ну как девчонка прям… И шьёшь, вышиваешь… – мать подошла к сыну, заглянула через плечо. – Снова рисуешь? Погулял бы лучше, – женщина ласково потрепала сына по вихрам, – а то вон – бледнющий какой… Смотри, на дворе-то – благодать прямо! Ребят полно! Вон, гляди-ка, зовут тебя!

– Ребята-а, я не выйду! – крикнул Саня в окно. После расставания с приятелем-Олежкой (Зоиным сыном), Сашок потерял всякий интерес к уличным забавам. Он отодвинул альбом: «Неохота. Щас Лолке новую куртку придумываю… с воротником… бархатным. Здесь такого нет».

– Ну да… А из чего курточку-то замыслил? – Мать уткнулась в рисунок сына.

– А вот… тряпка, видишь? – сын вынул из своего сундучка кусок материи. – А на воротник… эта перчатка пойдёт. Смотри, она бархатная. В кладовке нашёл. Красиво будет! Не то, что в этих дурацких журналах.

День рождения

– Ню-ур, поздравляю! – кричит из прихожки громогласная соседка-Груня. Она прихорашивается у зеркала: поправляет пышный парик, красит поярче губы.

Тётка Груня недавно приехала с Севера, где особенно не прохлаждалась. Она там за больной сестрой ухаживала и на стройке прорабом работала. Там-то и купила себе ещё один новомодный парик и Нюре кофту в подарок. Саньке же заранее преподнесла коробку для швейных инструментов и портновские ножницы – давно заметила интерес мальчишки к модельному ремеслу.

Груня, скрипнув половицами, прошла в комнату, – эт тебе, кума! Носи на здоровье! – И, глянув на скатерть-самобранку, остолбенела: – о-о-й… аж глаза разбегаются! – Потирая руки, она бухнулась за праздничный стол. Парик съехал на затылок. Женщина с остервенением натянула его на глаза, – э, чёрт, вечно он!.. – Гостья подбила причёску, уселась поудобнее.

– Ну, душа, выбирай, чего хочешь! – гаркнула тётя Груня своей душе, наполнила стопку, опрокинула. – И охх! Др-роля мо-ой!.. – крякнула она, щёлкнула солёной морковкой. – Эй, ну вы где там застряли-то? У кого день рождения? у меня что ли? – с удовольствием похрустела, глянула на хозяйку. Та крутилась у зеркала, поправляла широченные «крылья» новой блузки. Груня сморщилась: – М-мда… большевата кофтёнка-то… не угадала…

– Да ничё, сойдёт… – Нюра подсела к подруге. – Са-ань, садись.

– Айда, Санька! – позвала тётка Груня, – ухаживай за дамами, ты у нас один теперь мужик остался! – И тут же спросила: – Про Сергея-то Леонидыча… ничё не слышно?

– Нет. Да и думаю: жив ли?.. Даже искать не хочу, мне нет прощенья, стыдоба одна.

– Да уж… А меня вот нищета заела, – закусывая, начала разговор гостья, – срочно надо… хм… как его… банкира! – она шумно вздохнула. Мешая слова с едой, доверительно затараторила: – Я тут… с женихом познакомилась… такой дядька… прям, куст денежный, – женщина подмигнула Нюре. – Слышь… всех баб называет куропатками, представляешь? – Груня вдруг поперхнулась, отодвинула тарелку, – выходит… это чё?.. я… куропатка, что ли? – закипающая гостья бросила вилку на скатерть, хлопнула себя по коленке, – ха-ха-ха! Он ещё, дурень, не знает… – тётка Груня закашлялась, – он ещё не знает, что я… доярка! Я та-ак его раскручу! ой-ё-ёй! – женщина крашеным ногтём потарабанила по столу. – За всех ему…

– Груньк! – перебила Нюра, – ну чё ты несёшь-то, ей богу?! Мальчишка же за столом.

– Ой, Санёк, – быстро спохватилась тётя Груша, тронула паренька за руку, – ты нас, дур-то… это… не вникай в бабьи разговоры.

– Мам… я наелся. К себе пойду.

– Вкусная у тебя курица получилась! Молодец, Нюра, рецепт напишешь. А я… как ем курицу, так и… – подруга расхохоталась. – Оох… как вспомню, так вздрогну!