Безнадёжные - Татьяна Викторовна Михайленко

Значит, я всё-таки не одна? Со мной Егор. И он меня никогда не оставит, если я буду заботиться о нём.

Я вздрагиваю от звонка в дверь.

«Не буду никому открывать, у предков есть ключи».

Но звонок всё не прекращается, и это действует мне на нервы, а теперь ещё и колотят в дверь, нормально – нет?! А вдруг с родителями что-то случилось? Вот теперь мне реально страшно. «Что я буду делать без мамы и папы? Они у меня самые лучшие! Я без них умру!»

– Лера, я знаю, что ты дома! Открывай! – доносится из-за двери.

«Оля?» Ей что, здесь мёдом намазали?

Открываю дверь и ледяным взглядом, полным презрения, смотрю на ту, из-за которой всё началось. Вот кто виноват во всём, что со мной сейчас происходит.

– Я миллион сообщений тебе написала и позвонила столько же раз, – вместо приветствия заявляет она. – И твои родители тебе обзвонились, у них машина сломалась.

Слава богу. Я испытываю облегчение, узнав, что с родителями всё в порядке. А телефон… я вообще не знаю, где он. Разрядился, наверно. Беру и захлопываю перед её носом дверь, но Оля успевает просунуть на порог ногу.

– Блин, больно!

– Ты совсем больная? Дверь же металлическая! Без ноги решила остаться?

Так ей и надо.

– Лер, нам нужно поговорить.

– Как видишь, у меня нет настроения. – Я разворачиваюсь и направляюсь в свою комнату.

– Мне надо всё тебе объяснить! – Она идёт следом.

– Оль, отвали! – У меня нет ни малейшего желания её выслушивать.

– Хватит дуться, думаешь, я не переживаю? Я не имела права заставлять тебя выбирать. – Оля садится на край кровати рядом со мной. – Прости.

– Прости, значит? И типа теперь всё в порядке? Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти из-за тебя?! Да зачем я тебе вообще что-то буду рассказывать? Ты хотела поговорить – мы поговорили. Считай, я тебя простила. А теперь отчаливай.

Оля хватает меня за руку и с силой тащит к двери.

– Ты спятила? Отпусти!

У меня почему-то не получается вырваться.

– Обувайся давай. Мы сейчас выйдем на улицу, а потом ты меня больше не увидишь.

Ладно. Вставляю ноги в пластиковые шлёпки и иду за этой психованной. Выходим из подъезда, и меня ослепляет солнце. Ничего не вижу! Я щурюсь и вдруг замечаю Егора.

– Лера… – он делает шаг нам навстречу. – Привет.

Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать. У меня ноги подкашиваются…

– Егор не умирает. Я тебе соврала, – коротко сообщает Оля.

– Что ты сделала? – Никак не могу сообразить, о чём это она говорит. – Соврала? Но зачем? Это же чудовищно…

– Я лучше пойду, – вместо ответа произносит она. – Я в курсе, что такое не прощают. На это и не рассчитывала. Просто, если захочешь… Ладно, ты мой номер знаешь.

Егор подходит к Оле и кладёт ей руку на плечо:

– Оль, спасибо.

Теперь мы обе в шоке. «Спасибо?!» В смысле? За что?!

– Ладно… В общем… – замечаю, как она кусает губы, чтобы не заплакать.

Мы с Егором остаёмся вдвоём. Молчим какое-то время.

– Оля мне всё рассказала вчера. Прости, в голове не укладывается… Получается, ты всё это время думала, что я при смерти…

– Значит, ты не болен? – я всё ещё не верю в происходящее.

– Конечно, нет. Это бред.

– Что я хочу сделать до того, как умру, – зачем?

– Что? – Егор смотрит на меня непонимающе.

– Ни один нормальный человек такое не говорит на камеру…

– Всё понятно, – кивает Егор. – Эта фраза вырвана из контекста.

Волосы у него немного отросли, и на солнце они мерцают, как в том сне. А может, я всё ещё сплю?

– То есть ты не планируешь в ближайшее время умирать? – уточняю я, усмехаясь.

– Планирую жить как минимум лет до ста, – хмыкает он в ответ.

– А зачем же ты тогда в больницу всё время ездил?

– Об этом я хотел тебе рассказать, когда всё закончу. Вот… – Егор достаёт телефон. – Смотри.

Я вижу красивый парк в английском стиле: с лавочками, качелями, дорожками для колясочников… Кто-то спускается по ступенькам, снимая эту красоту на камеру.

– Так ты парком, что ли, занимался? Для больницы?

– Только некоторыми организационными моментами, остальное делали наши ребята, волонтёры. И отец нам помогал.

– Слушай, ты вообще кто? Не бывает таких людей, по-моему.

– Это каких? Я обычный. А люди, у которых есть возможности и, главное, желание, действительно могут изменить мир. Ну, в отдельно взятой больнице, например.

– Почему ты мне об этом не рассказывал?

– Хотел сюрпризом свозить тебя туда, когда всё будет готово. Удивить хотел, наверно. Там красотень теперь такая.

– Да уж, нормально так удивил, – я шмыгаю носом.

Мы молчим. Обнимаемся. Впервые за долгое время у меня спокойно на душе. Всё хорошо. Внутри словно морская гладь разливается. Неужели так бывает? Все страхи, проблемы, сомнения взяли и растворились в его объятиях. У меня урчит в животе.

– У меня, кстати, осталось не загаданное желание, – улыбается Егор.

– А? – не сразу понимаю, о чём он.

– Дарю его тебе. Чего ты сейчас больше всего хочешь?

– Хм… Дай подумать. А вдруг я загадаю что-то идиотское? Залезть на крышу мэрии, например.

– Значит, полезем.

– Ладно, я просто адски голодная. Бургер хочу!

– Так в чём дело? Поехали.

Мы берёмся за руки и бежим к мопеду. А потом по жарким улицам летнего города несёмся к «Норе». По-английски это значит «надежда», я уже говорила.

Эпилог

Моя надёжная стена

Сегодня выпал первый снег, а в «Норе» тепло, и кажется, что осень ещё в разгаре. Живая стена из плюща, которую мы называем теперь надёжной, пестрит бордовым и красным, и для меня загадка – почему с неё до сих пор не облетели листья.

Наверно, наше место – такое же аномальное, как и мы. Или волшебное, скорее.

Алия с недовольной миной помогает мне с заказом для наших.

Рулфрилов теперь стало больше – целых девять челиков. Егор, Барби и Кирилл с недавних пор тоже тусуются с нами по выходным.

Собственно, я и сама здесь появляюсь только в выходные. Школа занимает кучу времени, а ещё я учусь дистанционно графическому дизайну. Немного нудно и многое непонятно, но у меня кое-что уже получается. А ещё мне впервые интересно учиться.

Сорок пять пальцев одновременно тянутся за горяченькой картошкой.

– Оставьте мне сырного соуса, – просит Барби.

– Тебе вредно, красотка, – как-то уж слишком мило Башка ей подмигивает.

Снежка уже которую неделю учит нас языку глухонемых. Разумеется, быстрее всех его освоил Егор – кто бы сомневался. Теперь