Вся в мать - Сьюзан Ригер

Лайла задумалась, пытаясь оценить книгу с точки зрения ее привлекательности. С одной стороны, удачное название, эхо Элены Ферранте[46], живо написано про запутанные отношения между знаменитой матерью и ее дочерью. Минус – недостаточно страданий, чтобы книга стала бестселлером. Не считая округа Колумбия. Тут она будет продаваться как горячие пирожки.

* * *

Грейс придумала имена для всех персонажей, но они были так похожи на реальные, что изменения выглядели бессмысленными. Джо стал Сэмом Шривером, Лайла – Аной Монтейро, Зельда – Зелиной, Грейс, чье имя означало милосердие, стала Хоуп – Надеждой.

– Такое имя подходит ей больше, чем Грейс, – сказала Лайла Джо.

– Пока что да, – согласился Джо. – Но она тоже меняется.

– Лайла Перейра звучит как оперная певица из старых фильмов. Ана Монтейро – как оперная певица из мультика про Багза Банни. – Она улыбнулась. – Как ты думаешь, Сэм?

Джо вскинул брови.

– А как тебе история Зелины/Зельды?

В последней главе Зелина/Зельда сбежала. Она никогда не попадала в больницу. Она была жива, овдовела, болела и жила в доме престарелых в Энн-Арбор.

– Она не пишет, что Зелина следила за мной, когда я была в Мичигане. Она смягчила свои удары.

Лайла позвонила Грейс.

– Издатель прислал мне твои гранки, – сообщила она. – Поздравляю тебя. Знаю, что ты долго работала над книгой.

– Не целую вечность, – отозвалась Грейс. – Но близко к тому.

– У тебя талант, ты настоящая писательница. Я узнаю тебя и меня, твоих сестер и Джо, но не все события. Что это вообще? Роман, мемуары?

– Амальгама, гибрид. Роман с интуитивными фактами из реальной жизни.

– Интуитивными фактами?

– Я считаю, что все, о чем я написала, является правдой в рамках романа. Я не знаю, так ли это в жизни. – Грейс кашлянула.

– Тут я с тобой не очень согласна.

– Я описываю ситуации, которые могли бы случиться, реально могли бы, которые кажутся мне правдоподобными, соответствующими конкретному моменту и конкретному персонажу.

– А-а, – протянула Лайла. – Та часть, которая относится к вымыслу.

– Ты можешь назвать это выдуманной документалистикой или романом о реальной жизни. Его идею я позаимствовала у Сильвии Плат[47] с ее книгой «Под стеклянным колпаком». Сильвия Плат называла себя Эстер Гринвуд.

– Еще раз поздравляю, – повторила Лайла. – Когда книга выйдет?

– До Дня Благодарения, к Рождеству. Моя редактор хотела показать тебе книгу. Она боялась, что ты будешь судиться с ней. Я знала, что ты никогда не сделаешь этого. Не представляю почему, но я точно знала.

– Я ничего не подозревала о твоей связи с немолодым женатым репортером, – проговорила Лайла. – Хотя родители никогда не знают о таких вещах.

– Все было мило. Он был мил, я даже не ожидала этого. – Она помолчала несколько секунд. – Джош Морган.

– Да что ты говоришь? – воскликнула Лайла. – Где он тогда работал?

– В CNN, здесь, в городе. Он сказал, что он очень надежный якорь и что я должна ему доверять. И я доверяла.

– Как же вы познакомились? – Лайла перелистала гранки. «Джош Морган, – размышляла она, – вот уж никогда бы не могла предвидеть, что такое возможно».

– Он неожиданно позвонил мне, когда я писала про русских олигархов для The New Yorkist. Сказал, что может мне помочь. Что опытные репортеры помогают молодым, начинающим. И он очень помог. – Грейс набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, не желая обнаружить свое смущение. – Это продолжалось долго. Все закончилось, когда мне позвонила Фелисити Тёрнер. Она подтолкнула меня к тому, что должно было случиться. Он говорил, чтобы я спросила тебя о нем. Я не хотела ничего знать. – Она снова тяжело вздохнула. – Фелисити боготворит тебя, как и все твои молодые сотрудницы.

– История Зельды, – сказала Лайла. – Ты говорила с Альдо?

– Нет, – ответила Грейс.

– Ты вообще встречалась с Альдо?

– Нет, – повторила Грейс.

– Ты говорила с Кларой о книге?

– Нет.

– Разве это не было бы полезным для тебя?

– Я хотела создать мою правду, а не твою, не ее и не правду Альдо.

– Я допускаю, что доктор, возможно, помог Зельде сбежать… – тихо проговорила Лайла.

– Тебе такая версия не нравится, да? Тебе жаль, что я написала об этом, правда?

– Книга хорошая, – сказала Лайла.

– Я никогда не верила, что она умерла, – призналась Грейс. – Разве тебя не удивляло, что Альдо так и не женился снова?

– Я не думаю, что он боялся стать двоеженцем. Ему нравились шиксы, а Бубба уехала бы, если бы он женился на одной из них.

– Ты хотела, чтобы Зельда умерла. Ты отказывалась думать иначе, – возразила Грейс. – А я уверена, что она жива или что была жива после 1960 года.

– Ты приедешь ко Дню Благодарения? – сменила тему Лайла.

– Нет, я уже сказала Джо, что останусь в Нью-Йорке. Рут просила меня.

– Тогда, может, на Рождество? – предложила Лайла.

Потом она позвонила Дугу.

– Грейс написала книгу. Издательница прислала мне гранки. Я покажу их тебе. Джо уже дочитывает. Грейс пишет, что у нас с тобой была связь с 2012 по 2016 год и что мы встречались днем в отеле «Хэй-Адамс».

– Правда? – Дуг молчал несколько секунд. Лайла слышала его дыхание. – Не присылай мне гранки. Мне не интересно, что она пишет. – Он помолчал. – «Хэй-Адамс», в самом деле?

Книга дочери огорчила Джо.

– Я обнаружил, что чувствую вину и смущение, словно я выдвинул ящик отцовского комода, чтобы взять чистые носки, и обнаружил там презервативы. С кем у нее была любовь? Кто этот опытный репортер?

– Джош Морган, – ответила Лайла. – Кажется, это его увлечение отличалось от других интрижек.

– Может, он сделал это в отместку тебе? – предположил Джо.

– Если даже так, то ему это вышло боком, – отозвалась она. – Кажется, он был влюблен в Грейс. Последняя любовь. – На ее лице появилась загадочная улыбка. – В книге Грейс пишет об этом очень осторожно, защищает его или их двоих. Он выглядит там как совсем другой человек. Приличный и гуманный.

– У тебя правда была интрижка с Дугом?

Лайла покачала головой.

– Мы могли либо делать газету, либо заниматься любовью. Одно с другим несовместимо.

Джо позвонил Грейс.

– Книга написана замечательно, но читать ее тяжело. Она заставляла меня ежиться от неловкости. Твоя история – наша история. Ты не можешь отложить публикацию на несколько месяцев до того времени,