Никто не знает Сашу - Константин Потапов

Ему уже тридцать один, подумал он. Если бы концерт не отменился, здесь было бы от силы тридцать человек. Он ничего другого не умеет – только петь и играть. Он не лучший голос. Он самоучка, ему не хватает опоры, он часто поёт на связках. Его голос с возрастом проседает, и он уже не может взять некоторые из нот в своих же песнях, перестраивает мелодию. Он не лучший поэт, его тексты слишком песенные для стихов. Ему постоянно говорят, что не воспринимают его тексты в отрыве от него. А его стихи слишком сложны для хитов и даже для бардов. «Песня – это диалог со зрителем. На доступном языке!». Он всегда выбирает простые аккорды, он повторяется. Он вне, застыл в джетлаге меж часовых поясов, а рядом шумела группа «Нервные», а где-то ждали и расходились его 30 зрителей. Саша сидел, уткнув руки в лицо. Бешенство прошло, осталось опустошение. И немного облегчения. Ему не надо сегодня играть. Он хотел пнуть гитару. Он представил, что его увидел отец. А потом Ксюша.

– Сука! – прошипел он. Он хотел остаться здесь. Свить гнездо, спать на составленных стульях, ходить в местный сортир, питаться остатками пирожных и липкими глотками со дна чашек, стать местной достопримечательностью, городским сумасшедшим, но не выходить. Он двадцать минут просидел в одной позе.

Вспыхнул телефон.

Полли.

«Привет, ты решил с электричкой? С ночёвкой остаёшься?;)»

Саша погасил экран и опять закрыл глаза.

Когда он кое-как слепил свои пожитки – пальто, гитару, провода, рюкзак – в некое подобие себя предыдущего, – и вышел в зал, к нему порывисто двинулась женщина. Прямая как палка, худая, красивая, одетая старомодно и стильно, со скорбной скобкой вокруг губ, она подошла к нему, резкая, испуганная, злая:

– Простите, Александр?

– Да.

– Почему вы отменили концерт?

– Вы слышите? Я не могу в таких условиях… Накладка.

– А разве вы не знали? Про другой концерт?

– Не знал.

– Но молодой человек сказал, что вы знали.

– Я не знал.

Он поджала губы – рот в двойных скобках, горечь в квадрате. За её спиной стояла пунцовая дочь, смотрела в сторону. Юная версия матери, уходящее отражение.

– Простите, Александр. Можно тогда хотя бы сделать совместное фото?

– Нет.

– Позвольте, но просто одно фото. Некоторые ехали на ваш концерт из …

– Нет. Нет. Я не в состоянии сейчас.

Он сбежал на вокзал. Он бежал и задыхался. Вдоль перронов, эскалаторов, турникетов, бесконечных вагонов с надписью «Смертельно» на баках внизу… Бежать, прочь, прочь…

Позвонила Алина:

– Привет. Ну короче, там вышло недопонимание. Этот урод Ромбовский уже сбрасывать начал, но я его допекла. Чтобы он выслал скрины сообщений, что ему писал Гришаковский. А ты сделаешь скрины со своей переписки. Мы сделаем пост…

– Подожди.

– Саш, мы сделаем пост, где объяснимся перед зрителями – почему так произошло. Что мы не причём, что виноваты Гришаковский и «Платонов»

– Алин.

– …понимаю, отношений портить с ними не хочется и это негатив в постах, но Ромбовский с нами точно работать больше не захочет, а Гришаковский нам нет никто и звать никак, а негатива больше будет…

– Алин!

– Нам надо отработать эту ситуацию, Саш! Я хотела с него неустойку, но у нас…

– Я не буду ничего публиковать. Не надо всех этих скандалов. Ты знаешь, я этого не люблю. Мне сейчас вообще не до этого.

– Саш. У нас сорвали первый крутой концерт в Чернозёмске! Потому что два этих …

– Да я не помню, что я им писал! Что мне там кто отвечал, понимаешь?

Алина дышала в трубку. Саша вытянулся в ниточку на твёрдом сидении в зале ожидания.

«Поезд «Краснодар – Санкт-Петербург» прибыл на первый путь. Нумерация вагонов с головы состава. Стоянка поезда…»

– То есть, ты не помнишь, что тебе писал Гришаковский… А ты можешь посмотреть переписку?

– Алин, я даже не хочу. Не судьба мне значит выступать в… «Платонове».

– Саш! Мы столько сил потратили на этот концерт! Я потратила!

– Алин, не кричи на меня, пожалуйста!

Молодой полицейский у туалета оглянулся на Сашу. Алина молчала.

– Прости. Это я виновата. Я должна была вести все переписки, и с Гришаковским. Ладно… Саш. Скажи… А там никак нельзя было спеть? Ну чтобы не отменять?

– Ты издеваешься?! Я своего голоса там не слышал, Алина! Я…

– Не кричи.

Полицейский с претензией уставился на Сашу.

– Прости.

– Саш. Ты понимаешь, что мы в ближайшее время вряд ли выступим в Чернозёмске. Какая у нас репутация. Мы потеряли город только что.

– Я понимаю. Прости. Там нельзя было сыграть вообще.

Молчание.

– Слушай, мне на поезд надо. Я очень устал. Не могу сейчас.

– Ладно.

Он повесил трубку.

Минуту смотрел в ряд сидений впереди. Опять – вокзал, поезда, гитара. И ничего. Была впереди какая-то радость, что-то голубое, весеннее, как огромный март между домами…

Полли, вспомнил он и усмехнулся.

Открыл телефон. Вновь зашёл на страницу бывшей жены. Перелистнул несколько фото. Можно просто ей написать, подумал Саша. Саша открыл раздел сообщений. Увидел переписку с Полли. Вспомнил Непал, Индию. Вспомнил последнюю ссору с Ксюшей перед отъездом.

Хватит, подумал он и ткнул в переписку с Полли.

«Привет, ты решил с электричкой? С ночёвкой остаёшься?;)»

«Привет! Останусь, да» – отправил он.

20. Ксения, режиссёр документального кино, 29 лет, Москва, список 1

Ксюша. Ксю. Ксюшечка. Ксюха. Ксюшенька. Ксения Сергеевна, Ксентий, Ксенофоб. Ксерокс. И даже Ксеноморф. Ксению – к себе. Я познал Ксен. Ксюшку в ушко. Ксюшка-хрюшка. Ксюшечка-плюшечка. Самая-самая Ксюша. Ксюша лучшая из всех. Ксюха-Ксюха, в писе сухо. Ксюха-Ксюха, мокрая писюха. Ксюша, сладкая писюша, Ксюха-писюха.

Ксюша.

Ксю, Ксюха – это если с друзьями. С его друзьями. С пивом и сигаретами на кухне. С песнями до утра. С хохотом. С ледяным балконом и двумя парами тапок на всех.

Ксюшечка – утром. Ксюшечка – с похмелья. Ксюшечка, дай пожалуйста. Ксюшечка, прости, пожалуйста. Ксюшечка, можно мы. Ксюшечка, я просто хотел. Ксюшечка. Любимая. Милая. Ксюшечка.

Ксюшенька – в сообщениях и чатах. Ксюшенька с иронией. Ксюшенька – когда надо что-то объяснить с умным лицом. Ксюшенька – когда не надо объяснять. Ксюшенька, когда надо поддержать,