Бобовые сласти - Дориан Сукэгава

По той же дорожке они вошли в небольшую рощу. Деревья, однако, росли здесь так буйно, а палые листья устилали землю так плотно, что все вокруг скорее напоминало дремучий лес, чем прогулочную зону санатория.

Сэнтаро с Ваканой молча брели за старушкой. Она же, будто вспоминая о чем-то, продолжала свой рассказ.

— Из-за слабого сердца на войну его не забрали. Но работал он наравне со всеми! И как вы думаете кем?

— Хм-м… — Сэнтаро озадаченно пожал плечами.

— Кондитером. Только не в Токио, а в Иокогаме.

— Да что вы?! Так вот откуда…

— Ну да. Всему, что касается сластей, я научилась у него.

— Тогда понятно! — пискнула сзади Вакана.

— Он был высокий, как пальма. А когда узнал, что заболел, закрыл свою лавку и решил, что умрет в пути. Из дома сбежал, скитался по всей Японии, жил на подаяния. Вместо того чтобы сразу обратиться в лечебницу. Сделай он это хотя бы на годик раньше…

— Могу поспорить, отсюда он тоже хотел сбежать, — мрачно сказала Вакана.

Токуэ-сан, оглянувшись, задумчиво посмотрела на нее.

— Да… Пожалуй, ты права. Наверное, хотел. Сюда он прибыл уже здорово побитый болезнью. И даже когда мы стали жить вместе, постоянно ежился или корчился от боли так, что я не могла на это смотреть. У него было воспаление нервов — такое, что кожа на руках расползалась… Но несмотря на это, я почти никогда не слышала, чтобы он проклинал белый свет или ругал богов. Очень сильный был человек!

— Но… почему? Почему все это случилось с ним?? — не выдержала Вакана.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил Сэнтаро, не сводя глаз с Токуэ-сан.

— Почему обычный кулинар из кондитерской вынужден так страдать?!

— Хороший вопрос… Просто замечательный! — отозвалась Токуэ-сан, шаг за шагом уводя их все дальше в лес. — Каждый, кто сюда попадал, задавал его себе постоянно. Мне и самой частенько хотелось поймать всех богов, если они вообще есть, и набить им за все это морду…

— Да уж. Было бы здорово, — мрачно поддакнул ей Сэнтаро.

Но она, против его ожидания, вдруг покачала головой.

— Но все-таки… мы старались жить, как живется.

На этих словах Токуэ-сан остановилась. Замерли и они.

— Раньше в этой глуши, кроме пациентов и персонала, никакие другие люди не появлялись вообще. Загорится жилище — пожарные не приедут. Случись преступление — полиции можно не ждать. Такая вот «полная изоляция». Все, что нужно для жизни, мы изготавливали сами. Избрали Соседский комитет и жили на полном самоуправлении. Даже деньги придумали свои!

— Даже деньги?!

Лицо у Ваканы вытянулось. Старушка кивнула:

— О да… А что было делать? Выживали, как только могли. Всем пришлось сплотиться, и каждый делал то, что умеет лучше всего. Бывшая гейша стала шить всем одежду и учить нас старинным песням для сямисэ́на[13]. Бывший учитель вел уроки для детей. Бывшие парикмахеры, понятно, всех стригли… Каждый, как мог, старался пожить на свете еще немного. Секция садоводов. Целых два кружка вышивки — японской и европейской. И даже своя пожарная бригада!

Токуэ-сан снова сбавила шаг. На обочине дорожки дрожали под ветром цветы. Идеальный кадр, подумал вдруг Сэнтаро. Вырезанный из окружающего пейзажа, он очаровал бы кого угодно.

— У каждого находились какие-то свои, уникальные навыки, приобретенные в большом мире. Как повторяла бывшая гейша, «каждый талантлив по-своему, у каждого свой инструмент»…

Медленно шагая вдоль обочины, Токуэ-сан любовалась придорожными цветами. Сэнтаро и Вакана молча брели за ней — и останавливались, как только она замирала.

— …Вот и мы с мужем, особо не раздумывая, записались в кондитерскую бригаду.

— Ого… Что, и такая была? — удивился Сэнтаро.

— О да! Причем задолго до нас! Поначалу мы просто собирались, чтобы вместе настряпать рисовых лепешек. Все эти моти на Новый год или кусамоти для встречи весны… Думаю, эту традицию тоже заложил какой-то бывший кондитер.

— Так вот где вы готовили цубуан все эти пятьдесят лет! — осенило наконец Сэнтаро. Тайна раскрылась, обрадовался он и даже хлопнул в ладоши.

— Но мы не только варили цубуан. Европейские сласти у нас тоже разбирали с удовольствием!

— И тогда вы придумали класть в дораяки сливочный крем? — радостно уточнила Вакана.

— Именно! — улыбнулась старушка.

— Кондитерская бригада лепрозория «Тэнсеэн»? — ошеломленно пробормотал Сэнтаро.

— Ну да! В нашу задачу входило кормить людей сластями, чтобы помогать им справляться с постоянной депрессией. То была одновременно и наша работа, и наша борьба…

На несколько мгновений Сэнтаро потерял дар речи.

— Вау, — выдохнула Вакана. — Круто!

— Спасибо вам за всех! — отчеканил он наконец. И согнулся перед старушкой в глубоком поклоне. — Даже не представляю, сколько вам пришлось вынести.

— Да ладно… — отмахнулась она, пряча довольную улыбку. — Если кого и благодарить за выносливость, то не меня. А во-он того человека…

И она указала изогнутым пальцем вперед. Там, где лес наконец сменился буйным кустарником, дорожка оборвалась. Они увидели высокую каменную башенку, одиноко торчащую посреди густого бурьяна.

— Вот здесь и покоится мой муж, — сказала Токуэ-сан. И медленно, осторожными шагами приблизилась к камню. — В старые времена, если кто-то из семьи заболевал, все остальные члены семейства должны были также оставить этот дом. Настолько сильна и жестока была людская молва… Поэтому имена и фамилии большинства из нас вычеркнуты из семейных реестров и домовых книг. Вот и Токуэ Ёсии — имя, которое я взяла себе уже здесь…

— Что?! — Сэнтаро уставился на нее. Затем переглянулся с Ваканой. — То есть на самом деле вас зовут по-другому??

— Да. Это не настоящее имя.

— Ничего себе! Но как же… — Он не договорил и умолк. Молчала и Вакана. Они подошли к каменной башенке вплотную и остановились.

— Это и есть наш некрополь, — сказала Токуэ-сан.

— Некрополь? — переспросила Вакана.

— Место, где покоится прах всех умерших. Могил у нас не бывает. Вот и мой муж, Есиа́ки, тоже здесь. Наконец-то свободный от боли. Наверняка мечтает о своих любимых мандзю́…

Токуэ-сан сложила вместе ладони.

— Дорогой! Сегодня