Студеный флот - Николай Андреевич Черкашин

«Все здесь за-мер-ло до ут-ра…» – пропели радиопозывные «Маяка». И тут же на всю гавань грянул мегафонный бас:

– На флаг и гюйс – смирно!

Над огнями и дымами города, меж промерзших скал заметалась медная скороговорка горна. Горн прокурлыкал бодро и весело, словно пастуший рожок, созывающий стадо. «Стадо» – угрюмое, лобастое, желтоглазое – расползлось по черной воде гавани; «стадо» чешет округлые бока о ряжи причалов…

Наш истрепанный ветрами в пятнах соляра флаг в мгновение ока вползает «до места» на невысоком кормовом флагштоке.

– Вольно!

Короткий отыгрыш горна. Все. Очередной флотский день сорвался со стопора.

– Господа офицеры, – распоряжается старпом, – глотайте окурки, и на проворачивание. У нас еще сегодня замена перископа…

Глава шестая. «Сквозняк»

1.

«Сквозняк» – это увольнение в город с вечера пятницы до утра понедельника. То есть суббота и воскресенье в полном твоем владении. Редко кому удается на эскадре попасть в «сквозняк», даже семейные офицеры и то не всегда получают эти заветные выходные. Но… Но в этот раз мне удалось!

Правда, меня отпустили с условием, что я найду офицера, который подменит меня на вечернем дежурстве – «обеспечивании» – в команде. Офицеров у нас в экипаже сейчас только четверо, остальные в отпусках, в госпитале, в патруле и на всевозможных дежурствах. Из этих четверых подменить меня сможет только штурманенок Васильчиков. Васильчиков сможет меня подменить лишь после того, как «выдернет» краном сломанный перископ и погрузит его на торпедолов, идущий на ремонтный завод. Работа не самая сложная и больше часа не займет, но! Но у автокрана короткая грузовая стрела, и надо ждать отлива, когда лодка сможет опуститься у причала метра на два. Только тогда кран сможет вытащить трехтонный ствол перископа, если при этом не будет сильного ветра. Дежурный метеоролог меня обнадежил: отлив начнется до усиления ветра. Во всяком случае, час безветренной погоды при малой воде он гарантирует. А за этот час крановщик успеет выдернуть злополучный перископ и уложить его на палубу торпедолова.

Отлив начался в шесть вечера, и ветра не было! Но не было и матроса-крановщика. Бегали вместе с лейтенантом Васильчиковым по всем закоулкам бербазы и искали запропастившегося крановщика.

Текли драгоценные минуты, в которые очередной циклон летел к Северодару со скоростью парогазовой торпеды. Таял «залог верного свидания»…

Крановщика, которого я собирался растерзать на месте, мы обнаружили в кубрике матросов береговой базы, он бессовестно дрых на койке, несмотря на рабочее время. После скорого и бурного разбирательства выяснилось, что крановщик не может сесть за рычаги своего агрегата, поскольку после обеда помощник начальника штаба эскадры капитан 2-го ранга Федорук (за глаза – Федурак) отобрал у матроса просроченное удостоверение. Но если дежурный по бербазе даст добро работать без удостоверения, то он, крановщик, разумеется, перископ выдернет, «как два пальца об асфальт».

Я был благодарен этому рыжему увальню из-под Каунаса за дельный совет. На мое счастье, сегодня дежурил по береговой базе «цербер советского рубля» капитан финслужбы Миша Антипов, тучный и благополучный «финик», острый на язык, но понимавший душу подводника. Миша сразу же заявил, что его добро на преступную – без должных документов – погрузочную операцию будет стоить банку с «золотой рыбкой». Но под рукой жестянки с воблой нет.

– Давай утром принесу, – умоляю я.

Но Миша неумолим:

– Знаю я вас, героев глубин. Сначала деньги, потом – стулья.

– Ну хочешь, я тебе расчетную книжку оставлю?

– У меня своя есть… Знаю я вас. Утром в море уйдете – и плакала Саша, как лес вырубали.

– Да куда ж мы в море без командирского перископа уйдем? Мы же его выгружаем!

– А у вас второй есть… Зенитный. Чукча все знает. Чукча юколу любит. Чукче до утра стоять. Чукча кушать хочет.

Я с тоской смотрю на круглые корабельные часы над антиповской головой – циклон приближается…

Наверное, я бы так и остался сидеть с матросами в казарме, не улыбнись фортуна еще раз (который за вечер?!): навстречу нам с Васильчиковым валко вышагивает наш баталер, вещевой мичман Верещагин. Идет в обнимку с двумя банками «золотой рыбки».

– Елистратыч, одолжи одну до завтра!

Царственный жест – и вот уже одна из жестянок поблескивает на столе дежурного. А дальше все как в сказке. Миша звонит в кубрик, крановщик садится за рычаги, стрела крана вытаскивает из просевшей в отлив лодки перископ, и едва лоснящийся маслом ствол ложится на палубу торпедолова, как налетает первый порыв шквала. Успели!

Васильчиков идет подменять меня в казарму, а я на черных шинельных крыльях лечу за ворота с клыкастыми якорями поверх красных звезд…

2.

Выигранный в лотерею вечер мы решаем с Лю провести на том берегу – в Мурманске, в ресторане «69-я параллель». Тот же торпедолов, груженный нашим же перископом, благополучно переправил нас через Кольский залив в Росту.

О вечер удач! Первый же таксист – наш. Мчимся по петлистой горной дороге. Мы – на заднем сиденье. Водитель включил приемник. Голос диктора объявил: «Играет духовой оркестр республиканской гвардии Парижа». Я уже ничему не удивляюсь, даже тому, что нам в лапландских сопках играет оркестр республиканской гвардии Парижа. Дорога несется в переплетении аккордов и поворотов, в переплетении наших пальцев.

Вдоль заснеженных дорог – голубые вороха огней. Над Мурманском сияет колючее «искусственное солнце» – тысячеваттный ртутный лампион.

Я совсем забыл, что на свете существуют такие странные места, где по вечерам нарядно одетые люди поют и едят под музыку, никуда не спеша, не опасаясь никаких оповестителей, срочных вызовов, колоколов громкого боя. И место это называется – ресторан.

В гардеробе – в ароматах надушенных мехов и кожаных пальто – моя шинель источает резкий дух лодочного соляра, морского йода и этинолевой краски. Я не успел переодеться, мой китель со сломанными погонами портит общее благолепие. Но Лю одета как надо – в бело-синие цвета военно-морского флага: синяя юбка и белая ажурная блузка. За мраморной колонной она стягивает зимние сапоги, приоткрыв на мгновенья тонкие колени бегуньи, переобувается в легкие туфли, похожие на выгнувших спину кошек, и мы, утопая в мягком ворсе паласа, идем в зал.

Столик на двоих. Влажный шепот шампанского в высоких и узких бокалах. Все это уже когда-то было. Все это как в кино – про нас и не про нас… Лю бросает в вино дольку шоколада, долька мгновенно обрастает пузырьками, всплывает и тут же опускается на дно бокала, затем снова всплывает и снова опускается… Лю следит за ней, улыбаясь:

– Чтобы и у вас