2666 - Роберто Боланьо

ночи. Он написал очерк о будущем литературы, начинавшийся со слова «ничто» и заканчивавшийся словом «ничто». В то же время он страдал из-за связи с Марией Замятиной, у которой, помимо него, появился еще один любовник, врач-пульмонолог, человек, способный вылечить даже туберкулез! Врач бо`льшую часть времени жил в Крыму, и Мария Замятина описывала его чуть ли не как воплотившегося Христа, чисто выбритого и в белом халате, и этот халат часто будет сниться Анскому в 1929 году. А еще Борис много работал в московских библиотеках. Временами вспоминал про родителей и писал им письма, на которые ему отвечали с нежностью, ностальгией и мужеством — они не рассказывали ни о голоде, ни о перебоях с продуктами, что терзали некогда плодородные земли по берегам Днепра. И также он выкроил время, чтобы написать странную юмористическую пьесу «Ландаэур», где описывались последние дни немецкого писателя Густава Ландауэра, который в 1918 году выпустил «Речь перед писателями» и в 1919 году был казнен за участие в установлении советской республики в Мюнхене. Также в 1929 году он прочитал недавно опубликованный роман «Берлин Александерплац» Альфреда Дёблина, который показался ему значительным, запоминающимся и важным произведением; потом бросился искать другие книги Дёблина и обнаружил в библиотеке «Три прыжка Ван Луня» 1915 года, «Борьбу Вадцека против паровой турбины» 1918 года, «Валленштейна» 1920-го и «Горы, моря и гиганты» 1924 года.

Пока Анский читал Дёблина, брал интервью у Тухачевского и занимался любовью в своей комнате на Петровском бульваре с Марией Замятиной, Ефрем Иванов опубликовал свой первый великий роман, который открыл ему двери рая, вернул, с одной стороны, любовь читателей, а с другой — завоевал (впервые!) уважение тех, кого полагал равными себе, писателей, талантливых писателей, что хранили огонь Толстого и Чехова, хранили огонь Пушкина, огонь Гоголя; они вдруг обнаружили его существование, впервые увидели Иванова и приняли в свой круг.

Горький, который к тому времени еще не вернулся в Москву, написал ему письмо из Италии, в котором, конечно, не отказал себе в удовольствии погрозить пальчиком и похлопать по плечу (а как же, он ведь отец-основатель!), но также и выразил искреннюю симпатию и читательскую благодарность.

«Ваш роман, — писал он, — заставил меня пережить … очень приятные моменты. В нем прекрасно различимы …вера, надежда. Что же до воображения вашего, то ни в коем случае нельзя сказать, что оно… закоснело. Нет, ни в коем случае нельзя сказать … это. Уже заговорили о … советском Жюле Верне. Я долго думал, и, тем не менее, считаю, что вы… лучше Жюля Верна. У вас более… зрелое мастерство. Вашим пером движут … революционные чувства. Вы … большой мастер. Впрочем, именно этого и ожидаешь от … коммуниста. Но поговорим откровенно … как советские люди. Пролетарская литература говорит о … нынешнем человеке. Она затрагивает проблемы, что, возможно, будут решены лишь… завтра. Но обращается она к … нынешнему рабочему, а не рабочему … будущего. Возможно, вам стоит обратить на это внимание в ваших … следующих книгах».

И если Стендаль, как рассказывают, танцевал, получив отзыв Бальзака на «Пармскую обитель», Иванов пролил несчетные слезы счастья над письмом Горького.

Столь замечательно принятый публикой роман назывался «Закат», и сюжет его был очень прост: подросток четырнадцати лет уходит из родного дома, дабы присоединиться к революционному движению. Вскоре он уже сражается с армиями Врангеля. В бою он получает ранение, и товарищи считают, что он погиб. Однако стервятникам не суждено пировать над его телом: на поле боя опускается корабль инопланетян и увозит его вместе с другими смертельно раненными. Затем корабль входит в стратосферу и ложится на околоземную орбиту. Все раненые быстро выздоравливают. Затем очень худое и очень высокое существо (более походящее на водоросль, чем на человека) задает им следующие вопросы: каково происхождение звезд? Где заканчивается Вселенная? А где начинается? Естественно, никто не может на них ответить. Один говорит, что звезды создал Бог, а Вселенная начинается и кончается там, где Бог этого хочет. Этого выкидывают в открытый космос. А остальных погружают в сон. Проснувшись, четырнадцатилетний подросток обнаруживает себя в бедняцкой комнате, на бедняцкой кровати, а в шкафу находит бедняцкие лохмотья. Выглянув в окно, он, в полном экстазе, созерцает открывающийся ему вид на Нью-Йорк. Однако приключения молодого человека в большом городе не приносят ему ничего, кроме проблем. Он знакомится с джазовым музыкантом, который рассказывает ему о говорящих и, возможно, разумных цыплятах.

— А хуже всего, — говорит ему музыкант, — что правительства это знают и потому так усиленно разводят цыплят.

Молодой человек возражает, что цыплят разводят, чтобы употреблять их в пищу. Музыкант отвечает, что именно этого цыплята и хотят. И добавляет:

— Проклятые куры-мазохистки, они держат наши правительства за яйца.

Также он знакомится с девушкой, которая работает гипнотизеркой в варьете, и влюбляется в нее. Девушка старше его на десять лет, то есть ей двадцать четыре года, и она не хочет ни в кого влюбляться (хотя держит нескольких любовников, в их числе нашего юношу) — считает, что, влюбившись, потеряет свои способности к гипнозу. Однажды девушка исчезает, и юноша после долгих и безуспешных поисков решает нанять мексиканского детектива, который воевал в армии Панчо Вилья. У детектива есть странная теория: он считает, что существуют многочисленные Земли в параллельных вселенных. Земли, на которые можно попасть посредством гипноза. Юноша считает, что детектив просто вытягивает из него деньги, и решает сопровождать проходимца в поисках. Однажды ночью они встречаются с русским нищим, что стоит и кричит в переулке. Кричит он по-русски, и только юноша понимает, что тот хочет сказать. А нищий говорит: я воевал под командованием Врангеля, пожалуйста, уважайте меня хоть немного, я ведь сражался в Крыму и меня вывезли на английском корабле из Севастополя. Тогда молодой человек спрашивает, сражался ли тот в бою, где юноша получил смертельную рану. Нищий смотрит на него и говорит, что да. И я тоже, говорит ему юноша. Не может быть, отвечает нищий, это случилось двадцать лет назад, задолго до твоего рождения.

Потом юноша и мексиканский детектив отбывают на запад искать гипнотизершу. Находят они ее в Канзас-Сити. Юноша просит, чтобы она его загипнотизировала и либо отправила на то поле боя, где он должен был умереть, либо приняла его любовь и больше не пыталась бежать. Гипнотизерка отвечает, что не может сделать ни того, ни другого. Мексиканского детектива очень занимает искусство гипноза. И пока детектив рассказывает занимательную историю гипнотизерше, юноша уходит из придорожного бара — в ночь. Через некоторое время перестает плакать.

Так он идет и идет несколько часов. А когда удаляется от обжитых мест, то видит на обочине дороги силуэт. Это тот самый инопланетянин-водоросль.