Отцы ваши – где они? Да и пророки, будут ли они вечно жить? - Дэйв Эггерс

–

– Забыл сказать, что вы тут ради беседы. Вот зачем вы здесь. Я задаю кое-какие вопросы, вы на них отвечаете, ладно?

– Зачем?

– Зачем? Затем, что вы у меня в наручниках, и потому что я так сказал. Вы, должно быть, знакомы с правилами дачи показаний, верно?

– Вы это называете дачей показаний?

– Это ближе чего угодно. Просто есть несколько общих вопросов, на которые мне нужны ответы. Про вас я ничего не знаю, но вы были в форме, поэтому я прикинул, что какие-то ответы вы должны знать. Наверное, вы бы могли сказать, что я вас анкетирую.

–

– Вам не нравится?

–

– И чем скорее мы разберемся, тем скорее я уберусь, и вы будете свободны. Ладно?

– Идите к черту.

– Вы и впрямь ершистый. Я этого не ожидал. А у вас такое приветливое лицо. Вы мне напоминаете некоторых почтальонов или чьего-нибудь папу из телевизора. Представляю, как вы надеваете после работы кофту, разворачиваете газету, помогаете своим детишкам с домашним заданием.

–

– Если не охраняете чью-то частную вечеринку.

–

– Ух, вот это жизнь, да? Днем – участковый из Монтерея, по ночам – охранник частных вечеринок за полторы ставки. Вы уже сколько легавый?

–

– Вам сейчас придется ответить.

– Двадцать лет.

– Двадцать лет. Экзамен для оперативников когда-нибудь сдавали?

– Идите в жопу.

– А. Я так понимаю, что ответ – да. Вы чего ищете? Какому-нибудь проходящему судну подать сигнал? За окном никого нет. Вы что, такой тупой? Вы в заброшенной военной казарме и собираетесь подавать сигналы судну в двух милях от берега в Тихом океане?

– Мы в Форте-Орд.

– Хорошо. Вы первым догадались. В морской пехоте служили или что? Очень закаленный вы парень.

–

– Ладно. Наверное, мне просто повезло с разговорчивыми, поэтому я избаловался тут немного. Не нужно было правила объяснять. Вот какие тут правила: вы здесь, чтобы со мной разговаривать и отвечать на мои вопросы. У меня есть электрошокер. Наверное, вы его уже видели. И у меня снаружи кое-что другое есть, я могу его применить, если вы совсем не захотите пойти мне навстречу. Но я не злой. Никому вреда не причинил. У меня тут четверо других людей, и все здоровы и сыты. И мне кажется, я почти закончил выяснять то, что мне нужно было узнать. Поэтому если вы пойдете мне навстречу, все это может завершиться очень скоро.

–

– Может, я не того легавого выбрал. Слушайте, мне нужно скоротать ночь до своей завтрашней судьбы, и я просто искал кого-то из вашей братии. У меня ничего против вас лично нет. Я знал, что иначе никак, никто из вас, ребята, не сядет и со мной не поговорит. Понимаете? Я писал письма в полицию, а ответа ни разу не получил. Я просился поговорить с кем-нибудь, но никому и дела не было.

–

– Ну, в общем. Теперь, раз вы здесь, вот какой план. Вы разговариваете со мной, отвечаете на вопросы, и у нас все будет отлично. Если нет, я вас оглушаю. Травлю вас газом. Я такое умею. То же, что вы, вероятно, делаете людям постоянно. Такое вам наверняка будет знакомо. И чем скорее вы со мной поговорите и мы закончим, тем скорее сможете освободиться. Есть во всем этом смысл?

– Да.

– Ха. Это было почти внезапно. Вы вдруг заговорили. Вы раньше таким занимались?

– Нет.

– Но это же входит в ваше обучение или как-то? У вас есть симулятор для таких ситуаций? Когда вас приковывают к свае и задают вам вопросы? Наверное, такое случается, когда берут заложников.

– Видимо, у вас стычка с полицией была?

– Мы не обо мне сейчас говорим. Я хочу, чтоб вы поговорили о вас. Спать я не могу, до рассвета еще много часов, поэтому будем разговаривать. Составим ваш небольшой биографический портрет. Я хочу понимать вас и таких, как вы. Вы родились где?

– В Модесто.

– Модесто! Ух ты. Ладно, Модесто. Оба родителя?

– Да.

– Папа был легавым?

– Мама.

– Мама была легавым! Ничего себе. Это фантастика. А папа что делал?

– Он проектировал мебель.

– Проектировал мебель? Он проектировал мебель? Лучше этого я за всю неделю ничего не услышал. Богом клянусь. Ух ты. Он проектировал мебель! Ваша мама выходила на работу с пистолетом и всеми делами, а папа готовил ей завтрак и потом оставался дома рисовать диванчики?

–

– Извините. Я не хотел проявлять неуважения. Извините. Ваш папа рисовал потрясающие диваны. И не диванчики. Большие! Мужественные.

– К чему все это?

– Так вы легавым стали почему? Пройти по маминым стопам? Знаете, я думаю, у вас в доме все было сложно. Может, папа не чувствовал себя мужчиной, если мама получала больше денег. Он дома работал?

–

– Так и есть! В каком-то смысле он был домохозяйкой, правда же?

–

– Извините. Некрасиво это с моей стороны – грязные приемчики применять. Так вы почему легавым стали? Потому что хотели приносить пользу?

–

– Вид-то у вас совсем не легавый. Я потому вас и взял. Вы казались безвреднее других вариантов. Вы когда-нибудь усы носили, эспаньолку, такое вот?

–

– Не отвечаете? Это что, секретная информация? Выбор лицевого оволоснения у легавых засекречен? Вы только что улыбнулись? Я вас развеселил. Обалдеть. Теперь мы лучшие друзья. Ладно, вернемся. Раз мы теперь не разлей вода, мне нужно знать все. Видимо, бесплатная средняя?

–

– Ну не робейте же. Я на взводе. Вы не хотите, чтобы я за электрошокер взялся. Я скорее его применю, когда взвинчен. Итак: бесплатная школа? Не кивайте. Мне нужны ответы. Тут темно, а кивки без толку, когда темно. Как вы в силах вообразить, я не могу зажигать свет, или те суда, которым, как вы считали, вы подаете сигналы, нас увидят и впрямь.

– Да. Бесплатная школа.

– Ладно. Колледж?

– Два года.

– Где?

– Чико, штата.

– Чико, штата. Чико, штата. Ладно. Это я вижу. Потом что? Бросили?

– У меня деньги кончились.

– Вы на том рубеже планировали стать легавым?

– Не знаю.

– Что вы изучали?

– Театр.

– Театр! Театр! Ох блин. Это фантастика. Папа у вас дизайнер мебели, а вы изучаете театральное искусство. А мама – она какой разновидности легавый была, кстати? Вроде канцелярской работы или в самом деле ездила на крейсере?

– Ездила. Патрульная. Потом стала сержантом.

– Ничего себе. Ладно. Значит, Фрэнк хочет быть кем, актером? Вы хотели стать актером?

– Не знаю. Изучал всё – декорации, реквизит, режиссура.

– Фрэнк, вы мне теперь по-настоящему нравитесь. Вы похожи на папу из «Семейных уз»