Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

помочь тебе справиться с приступами», - пробормотал он.

«А? О, нет, все в порядке». Я смеюсь, но смех получается слабым, жалким и

совершенно неубедительным. «Некоторые люди просто не понимают этого. Или не

хотят с этим разбираться. Я понимаю. Когда у твоего парня случаются случайные

срывы, я понимаю, что это может быть слишком».

«Такие люди не заслуживают твоего времени», - говорит он, не обращая внимания.

«Партнер должен быть рядом с тобой и помогать тебе, когда тебе трудно. А не

поворачиваться к тебе спиной».

Его тон настолько серьезен, что я не могу удержаться от беспокойства. «Похоже, ты

в этом уверен, учитывая, что никогда раньше не встречался», - легкомысленно

говорю я.

«Мне не нужен опыт, чтобы знать, как я должен относиться к другому человеку».

Я не знаю, что на это ответить. Джона Коллинз снова застал меня врасплох.

Он закрывает глаза и, не говоря больше ни слова, прижимается к подушке.

Ночь проходит в тишине. Я наблюдаю за тем, как его тело плавно поднимается и

опускается вместе с дыханием. Он двигается, чтобы поглубже подоткнуть одеяло

под подбородок, но в остальном он спит неподвижно. Это контрастирует с его

всегда подвижной личностью, когда он бодрствует.

Если кому и нужна защита, так это ему.

Смотреть на него слишком отвлекает, поэтому я отворачиваюсь, смотрю на стену, повторяя в голове его слова, пока не удается заснуть.

. . .

На следующее утро я подвожу Джона до его дома, и он говорит только «Спасибо».

Я возвращаюсь домой и подношу пустой контейнер из-под печенья к кухонной

раковине. Мой взгляд тянется к ящику.

Я назвал Джону имя своего брата. Я почти начал говорить о нем. Я мог бы

продолжить, если бы не оборвал себя, боясь сорваться.

Мои пальцы натыкаются на ручку, дрожат, изучая ее знакомую текстуру.

Я не знаю, что побуждает меня. Может, смелость, оставшаяся со вчерашнего

вечера.

Я дергаю. Она открывается.

На меня смотрит письмо Томаса. Знакомый почерк. Знакомое имя. Его голос

проносится в моей голове.

«Лил Дил!»

Сожаление и облегчение тошнотворным потоком проносятся в моей груди.

Пошатываясь, я иду в гостиную, пытаясь осознать, что я только что сделал. Это

кажется таким обыденным и жалким. Открыть ящик. И все же...

Я опускаюсь на диван, потирая висок.

И все же.

Джона

На работе меня основательно отвлекают. Я завариваю чай в кофейнике. По дороге

из кухни я рассыпаю корзину со стручковой фасолью темпура. Я спотыкаюсь и

проливаю воду на блузку Шерри. Я не чувствую себя слишком плохо из-за этого.

Мои советы ужасны, потому что моя голова полна мусора.

Под мусором я подразумеваю Дилана Рамиреса.

Никто из нас не говорил о том, что произошло той ночью на крыльце Андре.

Сегодня пятница, так что с момента нашего двойного свидания прошла почти

неделя. Я размышлял о том, что я узнал о нем за те несколько минут и почему он

вдруг стал таким... открытым со мной. Наверное, когда кто-то рядом с тобой

переживает приступ паники, ты чувствуешь, что можешь быть с ним уязвимым. Не

то чтобы это что-то меняло между нами.

Но все же... Я никогда не понимал, насколько привилегированно я звучал, когда

вальсировал вокруг, жалуясь на его идеальную жизнь. Он прав. Может, я не так

финансово обеспечен, как мои друзья, но у Дилана - Андре, Майи, Ханны, Рохана -

есть бесчисленные проблемы, с которыми я никогда не столкнусь.

Я чувствую себя придурком из-за того, что ему даже пришлось указать мне на это.

Но... Я ценю то, что он это сделал.

К сожалению, я все больше привыкаю быть его парнем на публике. Теперь не так

сложно закинуть ноги ему на колени, наклониться и чмокнуть его в губы. Я все

лучше умею отмахиваться от дразнилок. В качестве дополнительного слоя наших

отношений, он приносит мне образцы выпечки - печенье, кусочки торта и другие

вещи.

«Клянусь, это не еда из жалости. Мне нужен дегустатор», - умоляюще говорит он, когда я опускаю глаза. Я сузил глаза. «Я не ем сладкого, правда. Выпечка просто...

помогает мне занять меня».

Если это поможет ему в чем-то усовершенствоваться, я не должен упрямиться.

Даже если большинство моих замечаний бесполезны, поскольку я так увлечен

вкусностями, что не могу думать о критике.

Пока тянется моя пятничная смена, я продолжаю думать о том, что у Дилана есть

брат, который больше не приходит, и что он, видимо, привык к тому, что партнеры

бросают его, когда у него случаются приступы паники, и почему у него вообще

бывают приступы паники?

А главное, почему я вообще об этом думаю, как будто это мое дело?

Когда я выхожу из-за угла, чтобы поприветствовать свой новый столик, я стону.

«Джона!» Улыбка мисс Дэвис сияет. Ее крашеные огненные волосы собраны в

небрежный пучок, а мистер Келли сидит напротив нее, одетый (что удивительно) в

свитер и галстук.

«Здравствуйте», - говорю я.

«Ого. Никакого энтузиазма по отношению к тете?»

«Рад тебя видеть, Джона», - вклинивается мистер Келли.

Я поворачиваюсь к нему. Как бы ни раздражала меня моя тетя, мистер Келли мне

нравится. Он всегда задерживается в школе, чтобы поговорить с детьми, когда им

нужен советчик, который не является... ну, советчиком. Я подумывал о том, чтобы

воспользоваться его услугами, но если он так же скрытен со своей женой, как

Андре с Ханной, то мисс Дэвис будет знать все о моей жизни в течение десяти

минут после разговора с ним.

«Я не знала, что ты здесь работаешь», - говорит мисс Дэвис, листая свое меню.

«Каждый раз, когда мы пытались зайти сюда, в ресторане была очередь. Но я

решила хоть раз проявить инициативу и позвонила, чтобы забронировать столик!»

Похоже, она гордится собой. Не знаю, как это связано с миллениалами и

телефонными звонками.

«В любом случае», - продолжает она, - «как там Микайла и...?»

«Лили», - вклиниваюсь я. «Мик и Лили в порядке. Напитки?»

Мисс Дэвис моргает, обдумывая мои слова. Я напрягаюсь, но она просто смотрит

на свои сцепленные пальцы на столе и спрашивает: «Когда?»

«Она начала свой переход около года назад, если вы об этом спрашиваете».

«Ах... я так давно не спрашивала о них... ?» Мисс Дэвис вздыхает, думаю, про себя,

затем продолжает. «А твой отец?»

«Он в порядке. Напитки?»

«Два диетических, пожалуйста», - говорит мистер Келли, спасая меня от ее

мучений.

Я бросаюсь на