Проект 9:09 - Марк Х. Парсонс

– Привет! – тихо проговорила она.

Можно было бы сказать «застенчиво», вот только это нисколько не походило на обычную девчачью застенчивость – даже отдаленно не напоминало Кеннеди с ее «ну разве я не милашка, когда смущаюсь?».

– Привет! – отозвался я.

– Мне кажется, на уроке ты высказал важную мысль.

Я кивнул и собрался было завершить разговор, но тогда точно потерял бы баллы за то, что повел себя как придурок, а черт его знает, сколько их у меня еще оставалось.

– Спасибо.

Ну же, давай, ты способен на большее!

– Гм, твое замечание о Викторе Гюго попало в точку – спасибо за поддержку.

– Никого я не поддерживала. – Она словно цитировала заученное наизусть. – Просто есть у меня одна проблема: говорю то, что думаю. Ты тут вообще ни при чем, честное слово.

Она сохраняла совершенно невозмутимый вид, но я присмотрелся внимательнее. У нее на лице не появились характерные морщинки, как у Олли от ее прищура, зато в глазах блеснули искорки – словно отражения на капельках воды. Я принял это за намек, кивнул и рассмеялся, мол: «Вот это ты меня уела!»

И она даже (вроде бы) ухмыльнулась в ответ.

– Ничего себе! Я третий раз вижу, как ты улыбаешься.

– А точно не четвертый?

– Нет, я, знаешь ли, считаю, как сорока: один, два, три и много. А до «много» ты явно не добралась. – Я замолчал. – Кажется, я сейчас ляпнул невероятную глупость…

– Еще какую.

– Ой… Извини. – Я поразмыслил. – Но ведь тут другое дело, разве нет? Когда я такое сказал, ты вовсе не благодарила меня за поддержку. Ты злилась.

– Я не злилась. Я проверяла твои мотивы…

– …которые всегда безупречно чисты.

– Сильно сомневаюсь! – фыркнула она и вскинула бровь.

– Ты, похоже, слишком много общалась с моей сестрой.

– Вообще-то, так и есть. Она рассказала мне немного о твоем фотопроекте.

У меня вытянулось лицо.

– Что?

Она всплеснула руками:

– Если не хочешь говорить, то и не надо.

Я покачал головой:

– Ты не виновата. Просто Олли знает, что это личное, и…

Тут я замолчал. Я ведь никогда ни с кем не разговаривал о своем проекте. Не вдавался в подробности. Помимо Олли, о нем знал только Сет, ведь мне пришлось ему объяснить, что к чему, только поэтому. А в тот единственный раз, когда я попытался поделиться с АК-47, в кафе, ничего не вышло. Однако сейчас она смотрела на меня настолько искренне, а я все еще был под впечатлением от вчерашних комментариев на сайте, в общем…

– Обещай, что не будешь смеяться, – сказал я.

Она торжественно кивнула.

– Ладно… – Пришлось глубоко вдохнуть. – Я называю его «Проект 9:09», и…

И я все ей рассказал. Без лишних подробностей, только самую суть: почему я этим занимаюсь. То есть мне пришлось произнести вслух слова: «…потому что в 9:09 умерла моя мама».

Когда я закончил, АК-47 не сразу заговорила.

– А ты продолжаешь меня удивлять. Спасибо, что поделился… Я так понимаю, ты предпочитаешь о своем проекте помалкивать.

Я кивнул:

– Ну, да… Никогда никому не рассказывал.

– Мне кажется, это отличная затея. И я рада, что ты доверяешь мне настолько, что рассказал о ней.

– Спасибо… Ну, то есть… ты больше не будешь палить по мне из огнемета?

Вот как можно ухитриться упереть руки в боки, не шевельнувшись?

– Я соглашаюсь с тобой, когда ты говоришь умные вещи, и не соглашаюсь, когда несешь чушь. – Она поджала губы и медленно покачала головой. – Если кто и палит по тебе из огнемета, то только ты сам.

Я не очень понял, что она имела в виду, но определенно почувствовал, что такую девчонку лучше иметь в союзниках, чем в противниках.

– Ясно… Тогда постараюсь больше не нести чушь.

– Прекрасная мысль! – кивнула она.

Мне пришлось хорошенько присмотреться, но да – в ее глазах снова блеснули искорки.

А подняв голову, я увидел Кеннеди Брукс, которая направлялась в нашу сторону. Стоило мне ее заметить, как она заметила меня и АК-47. Помедлила долю секунды, а затем пошла дальше, будто нас тут вообще не было. АК-47 проводила ее взглядом.

– Гм, – сказала она, когда Кеннеди миновала наш столик, – как-то вдруг похолодало.

– Ага, – отозвался я, – похоже, некоторые отличаются повышенной эндотермичностью.

АК-47 встала.

– Если ты имел в виду, что она поглощает больше внимания, чем отдает, то ты прав.

Я уставился на нее, и внутри меня что-то щелкнуло.

Запомни этот момент!

Глава 17

Мы видим не только глазами, но всем, что мы есть, и всем, чем является наша культура.

Доротея Ланж

ВЕЧЕРОМ Я ПРОВЕРИЛ СТАТИСТИКУ САЙТА – ПОКАЗАТЕЛИ даже подросли – и решил выложить еще один пост «Вы видите, что вижу я?».

На этот раз было решено опубликовать лучшую из фотографий того мужчины с матерью-старушкой. Снимая их, я стоял прямо перед ними, но они не смотрели в камеру. Мужчина обнимал мать за плечи и притягивал к себе, наклоняясь и целуя ее в щеку. Она же, закатив глаза, смотрела вверх.

Я довольно сильно обрезал кадр, чтобы отчетливо показать лица. На первый взгляд выражения на них казались противоположными, но на самом деле они были одинаковы – в чем мне и виделся весь смысл этого снимка. Я сделал его монохромным, подобно фотографиям «Проекта 9:09», но в теплых тонах, в отличие от того кадра с Кеннеди.

Для меня история звучала так: «Вот невероятно счастливый человек. Ему очень повезло, в том числе и потому, что у него есть возможность вернуть своей матери крупицу долга. Она ведет себя так, будто ей не нужно ни его внимание, ни его помощь, но в глубине души она им рада. И она любит своего сына».

Когда я закончил с постом (и вытер глаза), часы уже показывали половину девятого. Оставалось схватить камеру и направиться к своему обычному месту.

Погода стояла холодная, и в центре города пешеходов почти не было. Проходя мимо «Финч Кофе», я подумал: а не посидеть ли с чашечкой горячего чая вместо съемки, но все же заставил себя дойти до угла и ждать там. Я простоял несколько минут, а улица словно вымерла. Но вдруг, почти ровно в 9:09, впереди появилась какая-то фигура и направилась в мою сторону. Походка показалась мне знакомой – быстрая, целеустремленная, – и, когда девушка приблизилась, я ее узнал. Та самая девчонка, которая еще недавно терпеть меня не могла.

В тот миг, как она подошла ко мне, я поднял камеру, затем демонстративно убрал ее за спину.

– Может, хватит уже постоянно тут встречаться? И не переживай, я ни за что не стану тебя снимать.

– Но я хочу, чтобы ты меня сфотографировал. Затем и пришла.

– Издеваешься?

Она скрестила руки на груди:

– А что, похоже? Мне больше делать нечего, только задницу здесь морозить.

– Ну, вообще-то, оно не совсем так работает…

– Послушай, мне нравится твоя идея, и я хочу поучаствовать в твоем проекте. – Она так и стояла со скрещенными руками. – Что в этом плохого?

В голове мгновенно всплыл точно такой же вопрос, заданный другой девчонкой, но я постарался отогнать воспоминание подальше. И тут вдруг заметил мужчину с двумя маленькими детьми, идущего в нашем направлении.

– Ничего плохого. Дай мне минутку, а потом я объясню…

Я рассказал мужчине о своем «школьном проекте», и, к моему удивлению, он согласился на съемку.

– Только поскорее, – попросил он. – У нас назначено свидание с чашкой горячего шоколада.

– О, я бы не хотел встать между ними и шоколадом! – пошутил я, кивнув на детишек. Мужчина выглядел лет на тридцать, один мальчишка – лет на пять, а другой – года на три. Мужчина расположился в середине, а дети встали по бокам, держа его за руки. Так я их и сфотографировал.

– Эй, ребята, это ваш папа? – спросил я, начав снимать.

– Да! – ответили они в один голос.

– Хороший у вас папа?

– Да!

– А что вы в нем больше всего любите?

– Мороженое! – крикнул младший.

– Ха-ха, печеньки! – отозвался старший.

– Ха-ха, мороженое!

– Ха-ха, печеньки!..

Отец улыбался во весь рот.

– Ладно, ладно. Думаю, вы оба правы, – согласился я. – Приятного аппетита!

Я повернулся к мужчине:

– Спасибо!

Он кивнул, и они пошли дальше, мальчишки так и продолжали перекрикиваться.

Я посмотрел на АК-47:

– Может, по чашке кофе? Уж очень холодно здесь разговаривать…

– Ну,