Проект 9:09 - Марк Х. Парсонс

Я хлопнул рукой себе по лбу и покачал головой.

АК-47 заставила меня пострадать три секунды, а потом рассмеялась.

– Да пошутила я! Олли мне рассказала, как все было на самом деле.

В голове пронеслось: надо бы поблагодарить сестру. А такое со мной случалось далеко не каждый день, поверьте.

– Так это… – Я кивнул в сторону «Финча». – Тепло? Кофеин? Цивилизация и канализация?

Я взял чай масала себе и эспрессо АК-47 – причем она настояла, что заплатит сама, – и принес напитки на выбранный ею столик в задней части кафе. Она кивнула на того самого мужчину с сыновьями. Он потягивал кофе, а мальчишки, сидя по бокам от отца на высоких табуретах за барной стойкой, болтали ногами, пили горячий шоколад и продолжали перекрикивать друг друга.

– А ты здорово сумел с ними поладить, – сказала она.

– Спасибо.

– Было очень интересно посмотреть на «Проект 9:09» в действии. Но почему мне-то нельзя поучаствовать?

– Систематическая ошибка отбора.

– Это что?

Я объяснил: съемка в определенный момент времени дает более широкую выборку моделей, так как не позволяет снимать только тех, кого бы я посчитал интересной фактурой, и вынуждает меня по максимуму использовать то, что посылает мироздание…

– …поэтому я не могу взять твою сегодняшнюю фотографию для «Проекта 9:09», ведь ты о нем знала и пришла сюда намеренно в то самое время… – Тут я внезапно осознал, насколько занудную тираду выдал. – Надеюсь, ты понимаешь…

Она кивнула:

– Отлично понимаю. Я нарушила случайность процесса отбора.

Я невольно улыбнулся.

– Вот именно! – Однако удержаться от подколки не смог. – А знаешь, у тебя ведь был шанс попасть в проект…

– В тот раз, когда тебя отшила! – перебила она.

– Точно. Ну, в смысле, когда ты меня отшила во второй раз. Впервые-то это случилось в тот же день, но раньше.

Она ухмыльнулась, вспоминая.

– О да! Тогда в столовой к тебе выстроилась очередь девчонок на фотосессию.

Я изобразил взмах бейсбольной битой и произнес голосом комментатора:

– И-и-и-и… замах и промах! Первая попытка из трех!

Мы оба засмеялись и почти принялись за игру, в которой АК-47 нужно было бросать воображаемые мячи, а мне – их отбивать, и тут до меня дошло, что я не знаю ее имени. Неловко как-то.

– Слушай, а что у тебя за прозвище такое? – наконец спросил я.

– Ты про АК-47? – поморщилась она.

– Насколько я слышал, тебя только так и называют.

Она кивнула:

– Знаю. Я наполовину ливанка, поэтому все по умолчанию считают меня мусульманкой. А значит, террористкой. Ну вот и превратили мои инициалы в АК-47, оружие террористов, названное именем русского изобретателя – Калашникова. Так что да, кто бы отказался от подобного прозвища?

– Ох… Это как если бы родители моего отца были немцами или типа того…

– …и потому все бы считали их фашистами…

– …и называли меня Фашиком или как-то так, – добавил я.

Она пожала плечами:

– Что-то в этом роде.

– И как же к тебе обращаться? Я знаю, что твои инициалы АК, и я слышал, как учительница называла тебя мисс Кнудсен.

– Мисс Кнудсен… – Она кивнула, словно примериваясь к звучанию. – А что, неплохо. Вот так и обращайся – «мисс Кнудсен».

Настала моя очередь скрестить руки и сердито уставиться на нее.

– Асси, – наконец призналась она. – Моя мама из Ливана, и она заявила отцу-норвежцу, что раз уж от него я получу фамилию, то имя она мне выберет сама.

– Асси, – произнес я. – Красиво звучит! Тогда почему ты позволяешь называть себя АК-47?

– Потому что не всегда есть выбор. Они могли бы и что-нибудь похуже придумать.

Я посмотрел на нее, и меня осенило.

– Знаешь, я бы все-таки хотел тебя как-нибудь сфотографировать. Не для «Проекта 9:09».

Она помолчала, а потом кивнула:

– Давай прямо сейчас?

Я огляделся:

– Здесь?

– Почему бы и нет?

Нашлась бы тысяча причин: освещение, фон, расстояние… Но тут я увидел, что Асси настроена серьезно.

– Ладно. Погоди минутку…

Я достал «Никон» и задумался. Можно было бы снимать с рук, как на улице, но шевеленку в таких условиях вызовет скорее движение камеры, а не объекта съемки, к тому же я собирался сделать портрет, а не просто быстро щелкнуть. В рюкзаке у меня всегда лежал маленький штатив. Закрепив на нем камеру, я установил его на край стола.

– Ну вот, теперь посмотри сюда, и попробуем сфотать, – сказал я, закончив подготовку.

Судя по всему, в отличие от Олли и Кеннеди, Асси никогда не тренировалась позировать перед камерой. И уж точно не выпячивала губы, как обычно делают для селфи. Она просто смотрела на меня – безо всяких ухищрений. Изучающим взглядом. И как будто видела насквозь. Я не стал тянуть и нажал на кнопку.

А когда собрался сфотографировать снова, она протестующе подняла руку.

– Достаточно.

– Гм… обычно я делаю несколько снимков, на всякий случай.

Она так и не опустила руку.

– Ты уверена?

– Уверена, – кивнула она.

Я убрал камеру.

– Ладно… Кстати, к вопросу о фотосъемке, в прошлый раз на вечеринке ты действительно дала мне пищу для размышлений.

– Когда назвала тебя идиотом? – спросила она с невозмутимым видом, но за ним прочитывалась улыбка.

– Ну, да, не без этого. – Пришлось фыркнуть и покачать головой. – Я тут пытаюсь сделать тебе комплимент, а ты только…

– Комплимент? – Она положила подбородок на руки и похлопала глазами. – От тебя? Внимательно слушаю!

– Скорее без умолку болтаешь, – пробормотал я.

Она перестала дурачиться, и я попробовал снова.

– Просто когда я пытался сформулировать одну идею для своего сайта, то вспомнил, как ты заметила, что уникальный взгляд на мир важнее технических навыков, – и попала в самое яблочко.

Я рассказал, как ее слова вдохновили меня создать страницу «Вы видите, что вижу я?» и как людям понравилось сравнивать свое впечатление от снимка с ви́дением фотографа.

– В общем, спасибо. От всей души.

Она не захлопала глазками, не зыркнула на меня, тут же опустив взгляд в стол, и никаких других трюков «стесняшки» не использовала. Просто смотрела на меня, примерно так же, как когда позировала для фото.

– Я тебе, конечно, признательна, но ничего особенного я на самом деле не сказала.

– Согласен, но в твоих словах скрыт глубокий смысл. Качество куда важнее количества. – Пришла моя очередь выдерживать ее взгляд. – Я просто хотел, чтобы ты знала.

Она кивнула:

– Рада, что тебе пригодилось.

Добравшись до дома, я сделал то, чего обычно не делаю: принялся обрабатывать свежую фотографию – с Асси. Как правило, я предпочитаю разделять процессы съемки и обработки, потому что они требуют разного настроя. Мисс Монтинелло нам советовала «сняв шляпу писателя, повременить с примеркой шляпы редактора», но сейчас все было по-другому. Когда я фотографировал, на меня нашло особое настроение, и мне хотелось, чтобы оно отразилось в обработанной картинке, вот и решил заняться кадром сразу, пока ощущения еще свежие.

По дороге домой я пару раз глянул на фотку на экранчике камеры, но там ничего толком не рассмотреть. Поэтому я немного нервничал, пока копировал файл на компьютер и открывал его на большом экране. Но нет, мне не показалось. Даже без обработки, с паршивым освещением и всем остальным снимок вызывал то самое ощущение, которое я запомнил. Теперь надо было просто убрать все лишнее – все, что отвлекало от сути.

Иногда можно взять изображение и начать с ним баловаться: усилить яркость, уменьшить контраст, подтянуть насыщенность цвета и так далее – и так случайно наткнуться на нечто стоящее. Однако в этот раз я довольно точно представлял себе заранее, чтó именно хочу в итоге получить. Картинка должна быть реалистичной, но без острого гиперреализма из-за излишней цифровой обработки. Вроде хорошего пленочного снимка пятидесятилетней давности.

Я знал, что мне нужен монохром: он не только задаст нужный настрой, но и решит проблему с дурацким освещением. Однако фотография должна быть не черно-белой, а ближе к сепии. Я сделал светлые участки светло-кремовыми, отказавшись от холодного белого, а темные теперь уходили больше в шоколадный, чем в серый. Поэтому даже на монохромном снимке глаза Асси остались такими, как в жизни, – пронзительно-карими.

Обрабатывая фотографию, я радовался, что не поленился установить штатив: благодаря широко открытой диафрагме фон позади почти расплылся, но глаза Асси остались четко в фокусе. А присмотревшись, я заметил в них искорки, словно она посмеивалась про себя над только ей известной шуткой.

Насколько можно было судить, косметикой Асси почти не пользовалась, но у меня не возникло никакого желания