Башня воспоминаний - Ким Сонён

«Всем привет. У вас все хорошо?»

«Вы же не забываете хорошо кушать?»

«Спасибо за вчерашнее мороженое».

«Кто оставил мне булочку? Она была очень вкусная».

Люди подходили к Хеджи, чтобы сфотографировать доску. Журналисты тоже сделали несколько снимков.

Голос Ихёна, четко зачитывающего общее заявление, разнесся по всему стадиону.

Посмотрите на эти клумбы и деревья. Посмотрите на каменные башенки рядом с ними. Это рука человека посадила цветы, подрезала деревья и построила башенки. Человека, который старался принести немного тепла и утешения в эту школу, которая полна стресса из-за учебы, душевных переживаний и даже смерти.

Человек, который следил за нашей безопасностью, который укрывал нас зонтом в дождливые дни, который каждый день прикреплял подбадривающие записки на школьный почтовый ящик, внезапно оказался уволен. Мы смотрим на то, как люди относятся друг к другу. Мы видим мир, в котором деньги важнее человека.

В чем разница между тем, чтобы жить и быть живым?

Нас учат жить, а не просто существовать. Нас учат жить так, чтобы уметь думать, сочувствовать и делиться. Но в школе, которая отвечает за наше обучение, почему-то произошло то, что противоречит всему этому. Нам стыдно быть частью той школы, что приняла такое решение. Если законы и правила созданы ради людей, то ради людей их можно и изменить. Мы решили действовать, чтобы помочь этому осуществиться.

Мы требуем отмены увольнения охранника. Будучи учениками этой школы, мы хотим ходить по этому стадиону с высоко поднятой головой, не испытывая стыда.

Позвольте нам действовать так, как вы нас учили. Позвольте жить так, как учите.

Мы требуем восстановить охранника в должности.

— Следующим выступит выпускник Ли Канджун с письмом, адресованным охраннику, — громко и четко объявила Онджо.

Я помню тот день, когда впервые пришел в эту школу. Шел холодный промозглый дождь — то ли зимний, то ли уже весенний. Все было мне незнакомо. Но первым, кто тепло поприветствовал меня, был дяденька из будки охранника. Так получилось, что мне пришлось переехать из Америки в Корею. Я был совсем один. Как потерянный ребенок.

В мой первый день в этой школе именно дяденька из будки охранника протянул мне руку и пожал мою. Его ладонь была такой теплой. «Мы с тобой оба тут новенькие. Давай уж постараемся», — сказал он тогда. Он показал мне, где находится мой класс, и в дальнейшем часто помогал мне с посылками из дома и прочими вещами. И при этом всегда был добрым и приветливым.

Я очень горжусь младшими ребятами, которые первыми выступили против увольнения. И хочу стать человеком, которым они тоже могли бы гордиться. Я требую, чтобы увольнение охранника отменили и его восстановили в должности.

Слушая, как Канджун читает вслух свое письмо, Онджо вдруг вспомнила, как звучал голос Канто вчера по телефону. А еще разлад в семье Канто. Когда вчера они с Ихёном разговаривали о Канджуне, у Онджо на мгновение мелькнула подобная мысль, но она сразу отмахнулась от нее. Да ну, не может быть. В ушах зазвенело. Неужели Канджун — это Канто? Затем Онджо вдруг будто погрузилась в вакуум, она ничего не слышала вокруг. Голова кружилась. Какое-то странное чувство, которое невозможно описать словами. Но почему тогда Канджун не сказал, что он и есть Канто? У Онджо появилось ощущение, что только она одна этого и не знала, и на душе стало гадко.

— Что с тобой? — шепотом спросила Нанджу, заметив, что подруга побледнела. Но Онджо была в таком шоке, что даже не смогла ответить. Она и хотела, и не хотела проверять свою догадку. Ей стало страшно. А Ихён, кажется, что-то знает. Эти двое, что, сговорились, чтобы обмануть ее? А если они решили так отомстить ей за то, что Онджо колебалась между ними?

Директор школы вышел вперед, чтобы объявить официальную позицию. Он сказал, что школа учтет мнение школьников, выпускников и их родителей, но решение об увольнении сотрудников принимает вышестоящий орган — городской отдел образования, а школа только исполняет приказ. Затем он добавил, что тем не менее приносит извинения за то, что школа не оспорила решения вышестоящего органа, и что ему стыдно перед учениками. Речь закончилась поклоном и обещанием связаться с министерством образования и сделать все возможное, чтобы отменить увольнение.

Но Онджо ничего не слышала. Даже речь директора звучала для нее как фоновый шум. И Чон Ихён, и невозмутимо стоящий рядом с ним Ли Канджун казались ей нереальными, как во сне. Но как Ихён мог так с ней поступить? Это же он больше всех общался с Канджуном. Онджо вдруг испугалась, что Ихён, которого она знала до сих пор, на самом деле совсем не такой человек, как она думала.

Как только митинг закончился, Онджо с застывшим выражением лица прошла мимо Ихёна и Канджуна и направилась сразу в класс. Нанджу с Ихёном что-то оживленно обсуждали и кричали вслед Онджо, но она, не оборачиваясь, быстро пересекла стадион по диагонали. Ей не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать. У Онджо было такое ощущение, будто она вся превратилась в комок спутанной как попало пряжи.

«Шелк в лесу» в дождливый день

Шел дождь. Точнее, лило как из ведра. В субботу днем Ихён снова должен был ехать в «Шелк в лесу». Вдалеке уже блуждали огромные черные тучи, и автобус мчался в их сторону, будто специально спеша навстречу дождю. Трава на обочине низко пригибалась к земле под тяжелыми ударами капель.

После первого визита в «Шелк в лесу» Ихён отправил Ран письмо.

В прошлый раз у меня не получилось почитать вашему отцу книгу.

Он сказал, что вместо этого хочет просто поговорить, поэтому мы беседовали о клумбах, трех собачках и двух кошках, о подсолнухах и деревьях.

Он спросил у меня, в чем разница между тем, чтобы жить и быть живым, но я не смог ему ответить.

Ваш отец сказал, что у него есть ко мне просьба, но так и не произнес ее вслух. Я не стал спрашивать. Точнее, не смог. Боялся, что он попросит именно о том, о чем я подумал. Я был в растерянности. Вы не чувствовали ничего странного в его поведении в последнее время?

Я долго думал, почему вы решили обратиться с