Туманный урок - Ила Сафа

– Флориан, возможно, числа равномерно увеличиваются? – Я не замечала очевидного – Флориан не мог сконцентрироваться на числах. Его волновали поднятые руки.

– Оставь меня в покое! – заорал Флориан, обращаясь ко мне.

Я вздрогнула. Мои подсказки и желание включить мальчишку в работу расценились как издевательство и унижение перед всеми.

– Хорошо. Керем, что ты думаешь? – Я перевела взгляд на первые парты.

– Плюс три, – спокойно ответил отличник.

– Верно.

Тот факт, что соперник из другого класса правильно ответил на вопрос, разозлил Флориана так сильно, что он начал действовать так, как умел.

– Умная жопа.

Мой взгляд, невербально выказывающий неодобрение, Флориан игнорировал. Он лишь коротко усмехнулся, как будто моё мнение его совсем не касалось. Это только усилило раздражение, но я понимала, что любые попытки его отчитать бесполезны.

Со следующим алгоритмом справились многие. В нём были аналогии. Предлагалось вычеркнуть лишнее слово, которое не подходило по каким-либо характеристикам. Но всё же и тут меня ждал сюрприз. Никто из присутствующих не знал значения слова Eber, которое означает мужской пол свиньи. На русский язык, вероятно, переводится как «хряк». Честно сказать, я и сама до теста это слово не знала. Но то, что немецкие подростки не знали его значения, удивило.

– Ну это же ты, Керем. Ты хряк!

– Флориан, прекрати оскорблять, – строго произнесла я.

Флориан, который внешне больше походил на хряка, чем Керем, ухмылялся и смотрел прямо на объект своей травли, мимо меня. Керем сидел молча и не поворачивался. Он делал вид, что не слышит высказывания в свой адрес. Флориан не продолжил. Я этим воспользовалась, чтобы продвинуться в разборе теста дальше.

Осталось последнее задание на тестирование умственных способностей. В нём использовались ряды домино. Снова нужно было увидеть закономерность и продолжить ряд. Пока я разъясняла его, отметила, что Керем и ещё пара ребят втянулись в процесс – поднимали руки и по ходу обсуждения выдавали правильные ответы. Вместе мы быстро разобрались.

Следующий тест включал прогон общих знаний по разным предметам. Первое препятствие – языковое. К иностранному слову, прижившемуся в немецком языке, нужно было найти родной эквивалент. Тут я уже предугадывала трудности. Мы проходили тему заимствований из других языков, и знания в этой области почти равнялись нулю. Никто не пользовался в своей речи такими словами, как «амбиенте»[15] или «дресс-код». Никто из класса понятия не имел, какая характеристика скрывается под прилагательными «прагматичный» или «инфантильный». Как я и предполагала, трудности возникли со словами «диагональ» и «консонант». Разобравшись со значениями, мы перешли к проверке базовых знаний по математике.

– Сколько секунд составляют две с половиной минуты? Варианты ответа: двести пятьдесят, полторы тысячи, сто пятьдесят, двадцать пять.

Снова я недоумевала, что никто не отвечает на вопрос. «За отведённые пятнадцать минут вообще хоть кто-то что-то решил?»

– Ну? Фати? Что ты написал? – обратилась я с надеждой.

– Двести пятьдесят, – без сомнений ответил Фати.

– Керем, а ты что думаешь? Согласен?

– Сейчас… Нет, в минуте же шестьдесят секунд, значит, сто двадцать плюс полминуты – это тридцать… Сто пятьдесят! – досчитал Керем.

– Ну как так? Вы что, не помните, сколько в минуте секунд? – в моём тоне сквозило разочарование.

– Умная жопа помнит! – Флориан не прекращал свои выпады.

– Ещё раз услышу такие или похожие слова, и ты выйдешь за дверь!

– Да хоть щас! – Он и не думал воспринимать мои слова всерьёз.

– По-моему, тебе и другим не мешало бы сконцентрироваться на разборе ответов.

– Да вы просто хотите показать, что мы тут все дебилы! – в голосе Флориана звучала неприкрытая претензия.

Скачки обращения с ты на вы были типичными для трудных подростков. Уважительного тона не несло ни то, ни другое. Мне не давал покоя вопрос – почему меня воспринимают в качестве врага? Я не могла согласиться с обвинением, что мои слова или тон как-то унижают учеников. Возможно, раньше я не умела тщательно скрывать удивление или разочарование, но школа и этому меня научила. Я опустила показатели шкалы ожидания до нулевого уровня. Когда кто-то их превышал, радовалась как ребёнок.

– И зачем мне это? Я хочу помочь! Вам сдавать экзамены, не мне. Вам проходить тесты, не мне. Вам отвечать на вопросы на собеседовании! – Я зачем-то вступила в бессмысленный диалог, оправдываясь перед Флорианом и другими учениками.

Он злился. Это было видно невооружённым взглядом. Но сдерживался. Видимо, играть со мной в свою игру ещё не решался.

– Давайте продолжим. У нас осталось не так много времени, а неразобранных заданий полно. – Я посмотрела на часы. – Семнадцать минут до конца урока.

В чём-то Флориан был прав. То, что идея с тестом провалится, я не ожидала, но самое интересное ждало впереди…

Ещё две задачи по математике мы обсудили кратко. Я уже боялась сказать что-то лишнее, что могли расценить как высмеивание умственных способностей. Просто назвала правильные варианты ответов на вопросы, сколько часов в двух с половиной днях и произведение от операции 3 × 6 034. По тому, что многие использовали ручки, когда оглашались ответы, стало ясно, что решения отсутствовали или были ошибочными.

Мы перешли к трём финальным вопросам – проверялись общие знания по географии, истории и политике. Составители теста интересовались, как зовут нынешнего федерального канцлера или канцлершу и к какой партии он или она принадлежат. Фрау Меркель знали все. Мне уже полегчало. Но назвать партию, в которой она состояла, не мог никто. Робкие попытки угадать верную комбинацию из трёх букв провалились. Расшифровать ХДС[16] также не смогли. Объяснив, что сокращение означает Христианско-демократический союз, я поспешила перейти к следующему вопросу, опасаясь самой получить статус «умной жопы».

Из четырёх вариантов – 1945, 1990, 1952, 1992 – нужно было выбрать год воссоединения Германии. Примерно четверть группы угадала. Они честно признались, что ставили крестик наугад.

С географией дела обстояли ещё хуже. Хотя, казалось бы, хуже уже некуда.

– Ну? Пять названий планет Солнечной системы? – умоляющим голосом взывала я к поискам в уголках памяти.

– Марс! – гордо произнёс Фати.

– Да. Ещё?

– Мы это сто лет назад проходили! – Флориану были не по душе такие вопросы, я отчётливо это видела.

– Флориан, на какой планете мы все живём? – мой тон звучал нейтрально.

– Земля! То-о-очно! Её тоже можно было записать? – спросил Фати.

– Ну ты и тупой! – крикнул Флориан с галёрки.

– Вспомните какие-то ассоциации с планетами. Например: говорят, что мужчины с Марса, а женщины?

Молчание. Ассоциативный ряд не срабатывал. Мне пришлось назвать все оставшиеся планеты, чтобы ученики их записали. Они, конечно, знали эти названия, но вот так с ходу вспомнить никто не смог.

Наверное, это