Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Что в сумке? – спросила она, возвращаясь за стол

– Сюрприз, – ответил Илья. – Ешь, мусик, не нервничай. Сюрпризы на голодный желудок вредны.

– Не на мой, – сказала Броня, но все же наложила себе полную тарелку салата оливье.

Несколько минут все молча ели. Мужчины, переглянувшись, налили себе водки и выпили.

– Второй Новый год в Америке. Не верится, – сказала Нина.

– А у меня такое чувство, что я здесь состарилась. – Броня, расправившись с салатом, положила пару кусков студня.

– Когда ты успела состариться? – рассмеялась Нина. – Вы приехали не так давно.

– Кто считает, Ниночка, – Броня сделала ударение на втором слоге, как в знаменитом американском фильме. – Как там у вас говорить по-русски?

– А ты не мучайся, говори по-английски, – посоветовал Саша.

– С кем? – спросила Броня, обведя своей коротенькой очень пухленькой ручкой сидевших за столом. – Покажи мне, пожалуйста, с кем я здесь могу нормально по душам поговорить по-английски.

– Позвони в справочную или на вокзал, – посоветовал Илья.

– Придется.

– Между прочим, у меня сегодня знаменательная дата. Но я вижу, вам всем наплевать, – сказал Илья, наливая себе рюмку.

– Какая дата? Почему не знаю? – возмутилась Броня.

– Я справляю свой первый Новый год в Америке, – ответил Илья. И продолжил с пафосом: – Первое января тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Мои потомки будут отмечать этот день как начало новой эпохи.

– Мне конспектировать? – поинтересовалась Броня.

– Естественно, – ответил Илья.

– Откуда у тебя потомки? Женись сначала, – ухмыльнулся Саша.

– Женюсь. Как только Нинка тебя бросит, сразу на ней и женюсь,

– Таких, как я, не бросают, – Саша самодовольно посмотрел на Нину и погладил ее по щеке.

– Я буду первая, – ответила Нина, сбросив его руку.

– Не смеши. Ты жить без меня не можешь.

– Прошло, Сашенька. Прошло.

У Ильи, наблюдавшего за перепалкой, впервые в жизни появилось желание дать лучшему другу по морде. Броня, сначала тоже наблюдавшая за Резинами, теперь повернулась к елке и долго смотрела на лежавшую под ней сумку.

– Доставай свой сюрприз, – сказала она Илье.

– Время не подошло, – покачал головой Илья. – Сначала выпьем, закусим. Я не могу обижать хозяйку.

– Что значит не подошло? – спросила Броня и, встав из-за стола, подошла к елке. Подняла сумку и покачала ее в руке, словно прикидывая ее вес. – Тяжелая. Что там? Кому?

– Положите предмет на место, мадам Грицацуева, – сказал Илья, вставая из-за стола. Подойдя к Броне, он забрал у нее сумку и положил обратно. – Я сказал: всему свое время.

– Илюша, не доводи девушку, – нехотя отдавая ему сумку, сказала Броня и вернулась за стол.

– Что там? – спросила она у Нины.

– Понятия не имею. Илюша сказал, сюрприз.

– Ребята, может хватит с этой сумкой? – вдруг заговорил Вася. – Мы сегодня пить будем, или как?

– Или как, – распорядилась Броня. – Ты уже и так хорош.

– Но по рюмашечке же еще можно? – стал клянчить Вася.

– Не можно Чапай, а необходимо, – пришел на помощь другу Илья.

– А я знаю, что в этой загадочной сумке, – вдруг торжественно произнес Саша. И в комнате, где собрались люди начитанные, повторилась бессмертная сцена из великого творения гениального автора. Все, как и положено в знаменитой мизансцене, замерли там, где находились, раскрыв свои рты, не договорив то, что собирались сказать.

– И что же? Удиви массы, – усталым голосом человека, которому уже претит весь этот сыр-бор вокруг его мешка, проговорил Илья.

– Это твой мешок? – Саша указал на мешок.

– Мой, – согласился Илья.

– И это твой сюрприз, да? И он тяжелый? Правда, Броша? – спросил Саша и Броня кивнула. – Ну тогда все ясно. Все предельно ясно! Этот мерзавец женился и прячет тетеньку там. Вот вам и весь сюрприз.

– Значит, я весь вечер, пока мы тут едим, пьем, радуемся жизни, прячу невесту в мешке? Как был недоумком, так и остался. Даже Америка не смогла тебя изменить. Ты, Сашок, безнадежен!

– Ребята, кончайте спорить. У меня тост, – сказал Вася и встал. – Я предлагаю выпить за поправку Джексона, – поднимая рюмку, торжественно произнес Вася.

– Чего? – недоуменно спросил Саша.

– Я предлагаю вашему другу больше не наливать, – сказала Броня.

– Ну вы что? – возмутился Вася. – Это же благодаря этой поправке в американском сенате мы все смогли сюда приехать. Нам молиться на нее надо.

– Васюта, я тобой горжусь, – сказала Броня, притянула к себе Васю и чмокнула его в щеку. – И беру свои слова обратно. Налейте ему, и выпьем за этого Джексона, чтобы он был здоров!

Все встали, выпили, затем опять уселись и принялись за еду.

– Оливье – объедение, – с полным ртом похвалил Илья.

– Это Броня делала, – сказала Нина.

– Вообще, господа, стол классный, – сказал Илья. – Оливье, студенек, селедочка – что может быть лучше под водочку.

– Наш стол, родной, – согласился Вася. – Американцы в этом ни черта не понимают. Вообще, хорошо всё-таки быть русским.

– Это кто русский? Василий Исаакович Рубинчик? – засмеялся Саша.

– В Америке мы все русские, – возразил Вася.

– Васька прав, – накладывая себе горячей отварной картошки и несколько кусочков селедки с луком, сказал Илья. – И в Америке, и в Риме, и в Париже, да даже в Израиле мы всегда будем русскими. И только в самой России мы были и всегда будем оставаться евреями.

– Васе в ОВИР ведущая сказала: «Какое у вас нехарактерное для вашей национальности имя». На что я ей: «Он еще и пьет нехарактерно», – сказала Броня.

– Нормально пью, – пожал плечами Вася.

– Тогда этот герой ей объясняет, – продолжает Броня. – Так мол и так, мой дед в гражданскую войну был красным командиром в отряде Чапаева, и, когда я родился, он попросил отца назвать меня Васей в честь полководца. На что ведущая в патриотическом гневе даже закричала: «Как же вам не стыдно, молодой человек! Такое имя позорите! У вас дед – герой Гражданской войны, а вы к нашим идеологическим врагам уезжаете! Родину предаете!»

– Будь моя воля, я бы тебя просто к стенке поставил, – сказал Илья.

– Вася, почему твои родители не поехали с вами? – спросила Нина.

– Ты что? А кто будет коммунизм достраивать? Им же вот-вот осталось, – жуя, сказала Броня.

– Они у меня большие патриоты, – словно извиняясь за родителей, ответил Вася.

– Неужели мы своих родных никогда больше не увидим? Страшно подумать. – У Нины на глазах выступили слезы.

Илья так стало жалко Нину, что, забыв про Сашку, он обнял ее за плечи и поцеловал в глаза. Поглощенные едой Саша и Вася не обратили на это никакого внимания, а вот Броня, глядя на Илью, даже не донесла