Выше ноги от земли - Михаил Турбин

– Но это же не единственный вариант. Давайте подберем…

– Давайте мы не будем больше тратить время. Это ваше заявление? Прочитайте, что там написано.

Доктор развернул листок, который так долго искал. Илья узнал свою подпись.

– Ну же, читайте?.. Вот хотя бы этот пункт. «Я получил понятную мне информацию о характере заболевания…»

– Хватит.

– «Предупрежден о снижении эффективности лечения вплоть до наступления инвалидности или летального исхода…» Я пошел вам навстречу, – перевел психиатр с писчего языка. – А вы пошли в обратную сторону.

– Хватит! Вы врач! Я пришел к врачу, а вы ведете себя как обиженное дитя. Обстоятельства изменились. Они уже не те, что были несколько месяцев назад. Нам нужна новая терапия.

– Вот теперь действительно хватит. – Доктор поправил очки и убрал заявление в стол. – Скажу прямо. Новая терапия возможна. Но лечить бесплатно вас теперь никто не будет.

– Так вы хотите денег? И сколько?

– Вы точно не потянете.

– Давайте без ваших догадок. Скажите цену.

Доктор придал своей ухмылке еще более снисходительный вид и назвал сумму.

– Вы должны понимать, Илья, что платите не только за консультацию и препараты. Здесь заложены и мои риски, и ваши извинения.

– До свидания.

– Прощайте, молодой человек. Надеюсь, больше не встретимся.

– Надеюсь, Лаврентий Михайлович! Мы найдем настоящего профессионала.

Илья попал. Ухмылка стерлась с лица психиатра. Он сидел недвижный от злости. Ручка, зажатая в кулаках, выгнулась дугой.

– Меня зовут Леонид! – выпалил он, когда Илья выходил из кабинета.

– Да хоть Леопольд. Неприятность эту мы переживем.

Еще только небо наполнялось светом, еще не проломил пешеход ночной ледок лужи, когда Илья вышел из диспансера с чувством, что день окончен. Он шел, куда вели слепые глаза. Он говорил с собой и все больше злился, снова и снова проматывал встречу с лжеврачом, успокаивая себя в начале и каждый раз срываясь в конце воображаемой беседы. Нет, по-другому выйти не могло! Илья разрушил все безвозвратно, но в итоге казался правым. Да, он был прав. Но что ему теперь делать со своей правотой? Она жгла, как воткнутая в холку игла.

– Ой, здравствуйте!

Илья уставился на окликнувшую его прохожую. Женщина держала за руку девочку в круглых розовых очках. Обе они улыбались ему.

– Доктор! А мы, смотрите, в школу идем. Во второй класс вот.

Это протяжное «вот» значило для женщины очень много и, как понял Илья, должно было радовать и его.

– Молодцы какие! – похвалил он.

– Ну, куда побежала? Скажи доктору здрасте и спасибо!

Илья помял шею. Вспомнил эту девочку, свою пациентку. Падение с велосипеда. Черепно-мозговая, ушиб мозга. Посттравматическая гидроцефалия. Он вспомнил ее на кресле-каталке в длинной ночной рубашке. Голова склонена, висит на тонкой шейке. Под ежиком над ухом полумесяцем белеет шрам. Она почти не двигается, шевелит ноготком васильки на своей ночнушке.

– Спасибо! – крикнула девочка, подпрыгнув и развернувшись в воздухе. Две тяжелые косы подлетели и со стуком упали на школьный рюкзак.

– Вы какой-то уставший.

– Только с работы, – соврал Илья.

– Давайте я подвезу. Сейчас только дочку в школу провожу.

– Нет-нет! – замотал головой Илья, готовый уже эту голову открутить. – Мне надо зайти к брату, тут недалеко.

Совралось так, что и сам поверил. Попрощавшись, Илья зашел в первый же магазинчик и купил две бутылки белого. Потом он перешел улицу и поднялся в квартиру Зазы. Позвонил трижды. За дверью нескоро зашевелились.

– Тебе чего?

Илья звякнул бутылками. Заза посмотрел на часы.

– Ты нормальный?

– Нужен мозгоправ хороший. У тебя есть знакомые?

– До обеда не ждет?

Заза забрал пакет с вином и отнес его на кухню. По пути он прикрыл дверь в спальню.

– Чего стряслось, старик? – спросил Заза, разливая по стаканам.

Илья рассказал про Сашину беременность, про психиатра, отказавшегося ее вести. Слушая свой рассказ, он в очередной раз убеждался в профнепригодности старой сволочи.

– …И слоники. Представляешь себе таких сувенирных слоников? Они у него выставлены как… – Илья хотел было объяснить про странный порядок, но плюнул. – Как у придурка они расставлены. А еще мазню свою на стену повесил. В рамочке!

– Ну и правильно, что послал его. – Заза допил первый стакан, закурил и снова посмотрел на часы. – Только я ничего не понял. Тебе таблетки какие нужны?

– Нужны. Знать бы какие.

– Так это несложно разобраться. Ты же шаришь. Рецепт напишем.

– Тут специалиста бы.

Илья покрутил стакан. Он все еще был полон.

– У нас в роддоме есть! – раздался незнакомый голос.

– Кто у тебя? – спросил Илья, уставившись на дверь в спальню.

Заза махнул рукой.

– Так, – сказал шепотом. – Коллега.

Из спальни вышла рыжеволосая девушка в джинсах и белой майке.

– Это Илья. Брат мой, – представил гостя Заза. – А это…

– Алина. Что пьете?

– Вино, – ответил Илья.

– Девяти нет. Вы нормальные?

– Так что там про роддом?

– У нас есть психологическая поддержка. Могу вашу жену записать на прием. Ну и пропишут ей чего-нибудь подходящее… Заодно на учет ко мне встанет. Идет?

Алина подняла стакан и, ополовинив его, вернула Илье. Он успел рассмотреть ее лицо с острыми и быстрыми чертами. Она была старше Зазы. Это не то чтобы сразу бросалось в глаза – рыжие казались Илье завсегда юными, – но когда Алина сморщилась, проглотив кислое, он заметил в уголках глаз несколько морщинок. Они придавали взгляду суровую проницательность и какую-то магнетическую силу.

– А вы?..

– Я гинеколог.

– Очень, между прочим, хороший, – заметил уже повеселевший Заза.

– Откуда тебе знать? Мы с тобой второй день знакомы. Да и вообще, откуда тебе знать?

– Ты мне вчера сама сказала. Здравствуйте, я Вагина, очень хороший гинеколог.

Алина шлепнула Зазу по лысине.

– Какой доверчивый.

– Совсем нет! Я никому не верю! Никому, кроме женщин.

– Можно? – Алина с разрешения, которое прежде ей не требовалось, взяла стакан Ильи и допила вино. – Как звать-то?

– Илья.

– Да жену твою!

– Саша… Александра Руднева.

– Пусть завтра ко мне приходит. Ладно, джентльмены, я умываюсь.

По спине Ильи пробежали мурашки. Алина словно вытащила из него, как из подушечки, изводящую иголку. Сам-то он точно-точно подушечка: мягкий, рыхлый предметец, с бесполезностью которого не сравнятся даже статуэтки слонов и настольные часики! Сегодня Илья не устроил ничего, кроме скандала. Да и скандал-то у него вышел бледный. А эта уверенная женщина так скоро и буднично дала ему почву на два следующих шага… Может быть, и солнце, вышедшее прибрать излишки снега, – тоже Алинина заслуга?

– Я пойду, – сказал Илья.

– Ну и дурак, – ответил Заза. – Бутылку я тебе не верну.

– Помнишь девочку, которая попала колесом велосипеда в открытый