Дефект всемогущества - Фёдор Михайлович Шилов

– Что, Ванька-подлец, полезай в огонь! Вытаскивай свой штакетник! Вытащишь – весь твой будет! На все сто тысяч!2 Или сколько он стоит? А не полезешь – сгорит! Что ещё твоего есть в нашем доме? А? Сейчас тоже в топку бросим!

Огонь потрескивал, от крашеных дощечек летели искры. Девчонки пели неприличные песни и горланили в окна соседу нецензурщину, пока наконец возле дома не остановилась машина. Вышедший из неё молодой человек представился участковым, велел девушкам затушить костёр и отправляться спать, иначе ему придётся их оштрафовать или даже увезти в отделение. Девушки согласились уйти в дом.

Долго ещё по комнате витал запах девичьего бунта: вонь от жжёного штакетника.

***

Галя всегда тяжело приходила в себя после пьяного веселья. Светка же, наоборот, сколько бы ни выпила накануне, наутро была бодра и свежа.

Разбудил Галину запах кофе и два голоса. Светкин она узнала без труда, второй показался смутно знакомым. Разговаривали мирно, значит, это не Иван. Кто же тогда у них в гостях с утра пораньше?

Головная боль и тошнота сегодня пощадили: проявились весьма умеренно. Галя встала и пошла на кухню в ночной рубашке.

– Кофе? – предложила Света.

– Кофе, – согласилась Галя, вглядываясь в лицо молодого парня, прихлёбывавшего чай из большого бокала с розами и поглощавшего «хозяйский» бутерброд: куски колбасы и булки были настолько крупными, что вообще непонятно, зачем надо было что-то отрезать. Положил палку колбасы на целый батон – и ешь!

– Доброе утро, меня зовут Михаил. Я участковый. Ночью мы не успели толком познакомиться.

– А что, участковым разрешено ночевать в доме с двумя одинокими женщинами и «толком с ними знакомиться»?

– Галь, не заводись, а? Миша спал в машине. А утром я встала и пригласила его в дом.

Миша Гале приглянулся. Не «типаж», конечно, но от «типажей» она порядком утомилась. Вот такого бы простого русского участкового. Симпатичный, но на одну ночь с таким не получится. Навяжется, семью захочет, оберегать будет… Уж больно правильный – даже на вид.

– А почему вы не в форме?

– Не в форме, дамы, были вчера вы. А я одет в гражданское, потому что меня из постели выдернули. На своей машине приехал, не на служебной, – он улыбался, а Галя неприлично пялилась на его улыбку и даже согласна уже была на семью, детей и на полный «не типаж». Да что это с ней в самом деле? Лучше бы тошнота и головная боль!

– Что-то я в вас влюбилась, товарищ участковый, – без тени смущения заявила Галя. От Галиной прямоты парень едва не подавился батоном. А нечего такие огромные бутерброды делать! – Выходите за меня замуж? Ну или куда там мужики выходят, когда к ним тётки с похмелья сватаются?

– Посмотрим для начала, не рецидивистки ли вы. Вдруг опять отжечь соберётесь! Как вообще додумались, не испугались: пораниться могли, деревню спалить!

– Пьяные были, – Галя хлебнула кофе.

– Значит, так, хулиганки, беседу я с вами, считайте, провёл. Большие девочки, всё сами понимаете. А теперь расскажите мне, что за претензии у вас к соседу?

Разговаривали они до тех пор, пока Гале не пришла пора собираться в город. Михаил вызвался подвезти. Свете он дал свой номер телефона и велел звонить в любое время.

– Теперь вы объект, который охраняется государством! – важно произнёс Михаил и улыбнулся. Гале он тоже улыбнулся, но по-другому. И телефон не дал, а наоборот, у неё номер спросил. Сказал:

– Позвоню, уточню: вдруг передумаете и не захотите меня «замуж взять».

Галя тоже улыбнулась – по-другому, непривычно, как никому прежде не улыбалась.

А на участке ещё долго валялся недожжённый желтоватый штакетник. Словно окурки огромных сигарет с фильтром.

ГЛАВА 14

2016 год

Внутренний вакуум Ивана достиг таких пределов, что уже к концу лета в его жизни появилась женщина, разительно отличавшаяся характером от Алевтины. Нашёл он её на сайте знакомств и в первые минуты очного свидания почувствовал себя в обществе Марины уютно и комфортно. Первые же выходные после знакомства они провели вдвоём в Заберезье, а весь период до следующего лета жили совместно в городской квартире.

Марина оказалась до крайности нелюбопытна, прошлым Ивана не интересовалась, деревенских сплетен не слушала, тактично прерывала разговор со всяким, кто пытался очернить её зрелого возлюбленного. За месяцы жизни с Иваном она успела подготовить его к тому, что лето надлежит начать без вражды со Светланой Аршиновой, и даже не так – без вражды с самим собой из-за недоступности соседского участка. О терзаниях Ивана Марине было известно, она их понимала, принимала, но и по мере сил старалась пресечь, делая это мягко, мудро, не раздражающе и ни в коем случае не применяя давления. Иван согласился, что все мечты о чужих сотках существуют только у него в голове, что и собственной земли более чем достаточно и нет никакого смысла ради дополнительных метров – сколько бы их ни было – ссориться с соседями. В общем, казалось, что Марина – это огнетушитель, а заодно и своего рода средство от ожогов для ещё недавно пылавшей ненавистью души.

Иван приезжал в Заберезье на выходные и без опасений – впервые за долгие годы – смотрел на соседский участок. Раньше ему казалось, что он бездействует, вхолостую тратит время, а должен немедленно как-то решать вопрос о захвате собственности Евгения, но Марина убедила, что нет никакого вопроса, а потому и решать ничего не надо.

– Смотри на соседский участок, – говорила Марина, – не как на объект вожделения, а как, скажем, на первую любовь, которой, безусловно, нужно отдавать должное, но точно не стоит посвящать всю жизнь без остатка. Нам с тобой на том свете ни клочка соседской земли не понадобится!

– Вот потому-то мне бы и хотелось заполучить её на этом! – ворчал Иван, но всё же соглашался с Мариной.

Ему действительно стало легче. Марина, кажется, тоже имеет над ним власть, но не такую, как Алевтина. Та могла раззадорить, растормошить, разжечь азарт, втравить в авантюру, Марина же, наоборот, умудряется сгладить все острые углы, смягчить, умаслить, успокоить воспалённое сознание. Марина умеет решать вопросы без козней, интриг и обманов. Наверное, она тоже играет в какие-то женские шахматы, правила которых не были до конца понятны Ивану, но он знал главное: в играх Марины он не пешка, и этих знаний ему хватало сполна.

Ему открылось новое удовольствие: просто приезжать в Заберезье, любоваться природой, заниматься дачными делами!

Иван перестал подходить к Свете с