Что ты сделал - Клер Макгоуэн

Помолчав, Карен спросила:

— Он сказал, что это было только один раз?

Когда ты думаешь, что случилось самое худшее, и почва уходит у тебя из-под ног, то через какое-то время все-таки собираешь себя по частям и продолжаешь жить. Но совсем по-иному чувствуешь себя, когда оказывается, что все на самом деле гораздо хуже, чем казалось.

— Что-о? — Я едва могла говорить. — А это не так? Мысленно я перенеслась в прошлое. Как? Уже в университете? Или когда родился Джейк и Карен подолгу жила у нас, потому что ей тяжело было в доме, больше похожем на проходной двор? Или когда родилась Кэсси? После крестин? Свадьбы? Вечеринок? Все мое прошлое внезапно словно покрылось жирной, неприятной пленкой.

Карен ровным голосом произнесла:

— Я переспала с Майком в тот же вечер, когда мы с ним познакомились.

Но это же… Это именно тот вечер, который Каллум показывал нам на фото.

О, мои бесценные воспоминания! Мы с Майком встретились в первый же вечер нашей студенческой жизни и с тех пор никогда не расставались. На следующий день мы прогулялись по мосту Магдалины[18], оба в желто-голубых университетских шарфах, и болтали обо всем и ни о чем, как делают все восемнадцатилетние. С того самого момента мы были вместе. Эли и Майк. У нас, конечно, случались свои взлеты и падения, но все-таки мы шли дальше рука об руку, в то время как наши сокурсники сходились и расходились, курсируя между кроватями. Но в ту, самую первую, ночь, когда я легла спать, все еще оставаясь девственницей, но ни на что не годной из-за четырех бутылок персикового шнапса с лаймом, в ту ночь с Майком осталась Карен. Недоверчиво, точно пытаясь стряхнуть слезы с глаз, я покачала головой:

— Неправда…

— Правда, Эли… Боже, мы встречались то чаще, то реже, но тянулось все годами. Так что он сказал неправду, утверждая, что это случилось только раз.

Вцепившись в стол, я прошептала:

— И когда я рожала Бенджи и лежала в больнице неделю?

Карен тогда приехала помочь, присмотреть за пятилетней Кэсси.

Она кивнула.

— И когда умер мой отец?

Каким заботливым был тогда Майк, как он делал мне массаж, ведь я почти десять дней засыпала, лишь отревевшись. И он остался дома, когда я поехала помочь матери…

— Да. Эли, ты понимаешь, что мое признание может сыграть против меня. У нас были долгие отношения. Я хочу, чтобы ты поверила мне: я не вру. Майк действительно напал на меня.

— Но ты врала мне всегда!

Она опустила глаза:

— Не врала. Просто никогда не рассказывала. Господи, Эли, что бы я сказала? Я люблю тебя. Ты моя лучшая подруга. Но с ним — это как наркотик, с которого никак не слезть. Когда я увидела его в субботу…

— Я не верю тебе! Ты врешь! — Я уже кричала.

— Зачем?

— Не знаю!

Может, всего лишь затем, чтобы причинить мне боль? Взять и разрушить все, что у меня есть.

— Но зачем он… С чего ему было бы тебя насиловать, если ваша связь длилась столько лет? В этом просто нет смысла!

Помолчав, Карен ответила:

— Мы решили все прекратить. В тот день.

— По его словам, это он так решил.

Конечно, муж говорил, что Карен к нему приставала и он поддался минутной слабости, и что этого больше никогда не случится, ну и все такое прочее. И как легко я ему поверила!

Карен смотрела в пол.

— Не знаю, Эли. Он вообще иногда врет. Да и я… Все-таки потому, что мы… Я не хотела этого тогда. И он взял меня силой. А это… Тебе ли не знать, что такое изнасилование, Эли!

Я прикусила губу.

— Но почему ты уверена, что это был именно он? Темно, ты пьяная, вы все были пьяные.

— Я… Боже, Эли, в конце концов, ну кто еще? Никто в сад не заходил.

— Там был Каллум. И… Билл.

Еще одна проблема заключалась в том, что вина лежала либо на моем муже, либо на наших общих друзьях.

— Каллум отключился, ты же знаешь. Он много выкурил. А Билл ушел спать гораздо раньше. И… есть все-таки разница между мужчиной ростом под два метра и мужчиной — метр семьдесят пять.

Я услышала интонации прежней Карен — умной, крутой, помогающей мне разобраться, что к чему.

— Так или иначе, ведь я его знаю, — продолжала она. — Его джемпер… его запах… Я знаю его, Эли! И неважно, напилась я или нет. Уж ты-то могла бы не сомневаться, что мое состояние тут ни при чем.

— А если он подумал, что ты согласна — ведь много раз до этого ты соглашалась! — Я хваталась за соломинку и прекрасно это понимала.

Я проиграла битву, проиграла окончательно и теперь осыпала Карен ударами лишь для того, чтобы причинить боль. Будто она и так не настрадалась. Ведь я видела синяки, они же настоящие. Но… Он никак не мог сотворить такое, не мог! Я пыталась понять, какая же деталь в пазле отсутствует, как сложить его правильно, чтобы Майк не оказался насильником, а Карен — лгуньей. Но этой детали, возможно, просто не существовало.

Она поправила воротник и сказала:

— Все он знал. А даже если и нет, то я была слишком пьяна, чтобы согласиться. Эли, я знаю, что тебе трудно сейчас мыслить трезво, но послушай себя: «Ты была пьяна и, наверное, сама этого хотела, потому что у вас был секс раньше». Ну же!

— Ты говоришь, что годами спала с ним. А это двадцать пять лет за моей спиной! — крикнула я. — Что тебе еще от меня нужно? — Я все-таки не могла ей поверить. Майк ведь сказал, что это случилось всего один раз.

— Я знаю… — Она снова уставилась в пол. — Знаю, что должна просить у тебя прощения. Клянусь, я никогда, никогда не хотела сделать тебе больно, и мне очень-очень жаль. Ты… Но то, что происходило между мной и Майком, было… Да, ужасно, да, порочно, но так желанно! Я никак не могла это прекратить. Мы пытались… Переставали встречаться, но потом, рано или поздно, снова срывались. И так шло с нашей первой встречи. И все эти годы я видела тебя с ним и молчала, потому что я и тебя люблю.

— Но недостаточно для того, чтобы не спать с моим мужем!

Теперь я уже плакала, слезы капали на мой и без того влажный халат, а Карен щурилась, вытирая глаза тыльной стороной руки.

— Я знаю, знаю, что мне нет