Майя - Ричард Адамс

– Ой, как славно! – вскричала Майя. – Фордиль – великий музыкант!

– Да, – закивала Оккула. – Он на всю империю знаменит, к нему за многие тысячи в ученики набиваются, и для Флелы только он играет. А знаешь, чей особняк Сантиль мне отписал?

– Мой, что ли?

– Ага, – улыбнулась Оккула.

У Майи на глаза навернулись слезы.

– Ты сердишься, банзи? – встревоженно спросила подруга.

– Нет, – покачала головой Майя. – А дверь в кладовую скрипит еще? Огма все время забывала петли смазать.

– Может, и скрипит. Если честно, я там недолго жила, только до прошлого мелекрила. А потом мы с Шенд-Ладором сошлись, так что я теперь больше не шерна. Денег у нас хватает, мы в особняк Сенчо переехали, представляешь? Я там все поменяла, конечно, прямо не узнать.

– Правда? Ой, рассказывай скорее…

Оккула подробно описала, что и как, а потом с улыбкой добавила:

– А статуэтка Канза-Мерады так и лежала под половицей в нашей опочивальне. Помнишь, как мы ее туда прятали?

– Хорошо, что ее не нашли!

– Сайет у меня – Локрида, но хозяйством Зуно заправляет, мы же дома редко бываем. Шенд-Ладор по всей империи разъезжает, он теперь важная птица, посланник, переговоры ведет с владыками и баронами в провинциях. Мне такая жизнь по нраву.

– Я так и думала! – сказала Майя, вспоминая торжественное шествие Оккулы по улицам Кериля. – А как наши знакомые шерны поживают? Неннонире не забудь от меня привет передать, она мне верной подругой была.

– Передам, не забуду. Вот она обрадуется! Между прочим, она тоже больше не шерна, вышла замуж за Сендиля.

– И как у них дела?

– Прекрасно. Сендиль твои четыре тысячи мельдов с пользой употребил – купил долю в винных погребах Саргета, разбогател.

– А Саргет не побоялся с клейменым дело иметь?

– Неннонира ему рассказала, за что Сендиля заклеймили, а Саргет как узнал, что вы хорошие друзья, так больше ни о чем и не расспрашивал. Так что, банзи, ты даже после отъезда из Беклы добро творишь, удачу приносишь. Ой, кстати, совсем забыла – Саргет на Дифне женился.

– Ох, он же старый совсем – лет сорок, а то и больше. Я уж думала, он никогда семьей не обзаведется.

– По-моему, они сошлись из-за любви к искусству. Дифна в музыке разбирается, вкус у нее изысканный, и учености хватает, не то что нам с тобой, банзи. Саргету такая жена в самый раз. Отависа все еще шерна, на всю империю славится, от поклонников отбою нет. Тоже разбогатела.

– Ох, как ее белишбанцы на покрывале подкидывали, вот весело было! Ой, Оккула, а ты не знаешь, что стало с Бреро, носильщиком моим?

– Бреро, старший тризат бекланского полка? А я и не знала, что вы знакомы, меня ж Форнида из дому не выпускала. Ах, банзи, ты всем своим приятелям удачу принесла!

Внезапно дверь распахнулась, и в покои вошел Шенд-Ладор в роскошном золотом вельтроне и алой накидке.

– О великий Крэн, откуда ты взялась? – ошеломленно промолвил он, увидев Майю, и заключил ее в объятия.

Они расцеловались, Шенд-Ладор полюбовался спящим Зан-Оталем, спросил, как дела у Зан-Кереля. Оккула наполнила кубки вином, и Майе пришлось повторить рассказ о своих приключениях.

– Бедная Мериса! – вздохнул Шенд-Ладор. – Впрочем, неудивительно. Значит, Теревинфия с тебя шестнадцать тысяч стребовала, за лодку?

– Ага, – кивнула Майя. – Я ей последние деньги отдала, у меня только адамантовое ожерелье осталось. Ну да ладно, я на нее не в обиде, дело прошлое.

– Повезло ей, что Сантилю сейчас не до нее! – заметил Шенд-Ладор. – Она всегда до денег жадной была и на руку нечиста. Надо бы ее приструнить. Майя, сколько лодка на самом деле стоила? Мы Теревинфию заставим вернуть тебе разницу.

– Лодка справная была, – поразмыслив, ответила Майя. – Прочная и надежная, но ей красная цена – восемь тысяч мельдов.

– Где ваше поместье? На севере Катрии, у Синелесья? – уточнил Шенд-Ладор.

Майя кивнула.

– Что ж, месяца через два вам пришлют восемь тысяч мельдов. Не волнуйся, Теревинфии мы зла не причиним, но деньги она вернет.

– Восемь тысяч мельдов?! – воскликнула Майя. – Ох, Шенд-Ладор, вот спасибо!

– В хозяйстве пригодятся, – сухо заметила Оккула.

– Еще как пригодятся! – кивнула Майя. – А ты как думала?

Оккула пристально посмотрела на подругу:

– Банзи, а ты не хочешь вернуться?

Майя удивленно поглядела на нее:

– Зачем?

Шенд-Ладор расплылся в улыбке.

– Без тебя в столице скучно! – воскликнула Оккула, вскочив с места. – Нам тебя не хватает. Мне тебя не хватает! Милая моя, золотая красавица, любимица богов! О твоих подвигах легенды слагают, песни поют, а танцовщицы Флелы особый танец придумали – о тебе! Возвращайся в Беклу, весь город к твоим ногам припадет! Ты заслужила! – В глазах Оккулы заблестели слезы.

Майя лишилась дара речи.

– Банзи, вы же живете в бедности! – продолжила Оккула. – Думаешь, я не вижу? Ты в Кериль в лучшем платье приехала – в обносках этих! И восьми тысячам обрадовалась, будто это целое состояние… Ты же Серрелинда, тебе боги благоволят, ты удачливая. Зачем тебе в захолустном поместье сидеть, того и гляди в один прекрасный день в тупую корову превратишься!

– Мне уже это говорили, – вздохнула Майя, но не стала уточнять кто.

– На что ты свою жизнь тратишь? Руки у тебя от работы загрубели, и выглядишь ты не лучше, чем в тот день, когда мы с тобой в Пуре встретились. Ох, банзи, жаль мне тебя!

Майя молчала.

– Возвращайся в Беклу! Бери с собой малыша и мужа, он же при Карнате служил? Сантиль ему полк под начало даст, подарит вам особняк в верхнем городе…

Майя порывисто сжала руки подруги и с замирающим сердцем вспомнила, как Сельпиррен (впрочем, имени купца она так и не узнала) усыпал цветами ее золоченую екжу, представила обожание бекланцев, толпу поклонников, восхищение гостей на пирах, чарующие звуки Фордилевых леков и жуа, сенгуэлу во дворце Баронов, Эльвера и Рандронота, сверкающую рябь озера Крюк, звон часов на башнях, ароматную ванну… А потом перед глазами возник бревенчатый дом в Катрии, Зан-Керель, вернувшийся домой с полей, в ушах зазвучал гортанный хистольский говор.

Она обняла подругу и крепко поцеловала.

– Милая моя Оккула, я тебе чистую правду скажу – не хочу я возвращаться. Не из-за малыша, не из-за мужа. Я своей теперешней жизнью довольна, мне другого не надобно. Я счастлива, понимаешь? Не знаю, как еще объяснить, сама не пойму. Одной Леспе известно… – Майя задумчиво поглядела в окно. – Поздно уже, домой пора. Оккула, храни вас Крэн! Как славно, что мы с тобой снова встретились. Завтра утром я приду тебя провожать.