Дочь Лунной богини - Сью Линн Тань

Глаза распахнулись, а по телу расползлась дрожь. Я не представляла, сколько просидела в оцепенении. За окном вечернее солнце украшало небо тонкими розовыми и золотистыми лентами. Дрожь стихла, а на грудь, словно камень, надавило раскаяние. Я нарушила обещание, данное маме. И самое ужасное то, что мне хотелось сделать это снова.

Потому что огоньки не представляли опасности, они — часть меня… Теперь я осознавала это с поразительной уверенностью. Почему она предостерегала меня? «Надо спросить у нее, — поднимаясь на ноги, решила я. — Я достаточно взрослая, чтобы знать ответ».

Но как только я добралась до входа, по воздуху пронеслась странная энергия, приподняв волосы на затылке. Ауры бессмертных — незнакомых мне — клубились и смешивались, как облака в небе. Мне не удавалось определить, сколько их, хотя одна, казалось, сияла ярче остальных и намного сильнее, чем у матери или Пин’эр.

Кто же пришел во дворец?

Но стоило мне раскрыть двери, как в комнату влетела мама. Я отшатнулась назад и врезалась в стул. Неужели она поняла, что я сделала, и пришла, чтобы отругать меня?

Я опустила голову.

— Прости, мама. Огоньки…

Она схватила меня за плечи.

— Забудь про них, Синъинь. Прибыла гостья. Но она не должна знать, что ты здесь и что ты — моя дочь.

Пульс участился от возможности встретиться с кем-то еще. Но затем до меня дошел смысл ее слов — и тон, которым она их произнесла, — и восторг скомкался, как лист бумаги.

— Ты не хочешь знакомить меня со своей подругой?

Ее руки опустились, а черты лица застыли, пока не стало казаться, что оно высечено из мрамора.

— Она не друг, а Небесная императрица. Она не знает о тебе. Никто не знает. И мы не позволим им найти тебя.

Слова, вырвавшиеся в порыве отчаяния, напугали меня, несмотря на тлеющее внутри предвкушение. Я читала, что Небесная империя — самая могущественная из восьми бессмертных земель и расположена, словно драгоценная слеза, в самом сердце Царства бессмертных. Император и императрица обитали во дворце, плавающем в облаках, откуда управляли небожителями и смертными, а также наблюдали за Солнцем, Луной и звездами. За все время, что мы жили здесь, они ни разу не изъявили желания посетить наш дом. Так что же подтолкнуло их сделать это сейчас?

И почему я должна прятаться?

Странный трепет, зародившийся в животе, протянул ледяные щупальца к моему сердцу.

— Что-то не так? — спросила я, надеясь, что она начнет это отрицать.

Мама нежно коснулась моей щеки.

— Я все объясню позже. А пока посиди в своей комнате и постарайся не шуметь.

Дождавшись моего кивка, она вышла из комнаты и закрыла за собой двери. И только тогда я поняла, что мама так и не ответила на мой вопрос. Я открыла книгу, но, прочитав одну и ту же строчку трижды, опустила ее. Пальцы потянулись к гуциню и дернули струну, но тут же прижали ее к дереву, чтобы заглушить звук. А взгляд скользнул к закрытой двери, подталкиваемый жгучим любопытством, которое затмило страх. Я медленно подошла к ней и слегка приоткрыла створку. Я просто посмотрю одним глазком на Небесную императрицу и быстро вернусь в свою комнату. Когда еще выпадет возможность увидеть одну из самых могущественных бессмертных в царстве? А вдруг она надела корону Феникса, которая, как говорят, сделана из перьев из чистого золота и украшена сотней сияющих жемчужин.

Стараясь двигаться бесшумно, словно тень, я на цыпочках прошла длинный коридор, ведущий от моей комнаты к залу Серебряной гармонии — самой большой комнате во дворце Чистого света — с мраморным полом, нефритовыми лампами и шелковыми портьерами. Этой первозданной элегантности добавляли нотку тепла деревянные колонны с богато украшенными основаниями из серебра. Именно здесь в моем представлении мы бы развлекали гостей, но никто не приходил к нам.

Как только я свернула за угол, раздался тихий голос. Я прислушалась.

— Чанъэ, как поживаешь? — Дружелюбное обращение Небесной императрицы удивило меня.

Да и голос ее звучал не так уж устрашающе.

— Хорошо, Ваше Небесное Величество. Спасибо за беспокойство, — непривычно оживленно ответила мать.

После обмена любезностями на пару мгновений воцарилось молчание. Присев на корточки у стены, я вытянула шею и заглянула в комнату. Мама стояла на коленях, низко склонив голову. А напротив нее, в любимом кресле мамы, судя по всему, сидела Небесная императрица.

Вместо короны на ней оказался замысловатый головной убор, украшенный драгоценными камнями в виде листьев и цветов, которые позвякивали при каждом движении. А пока я зачарованно рассматривала его, один из бутонов распустился, превратившись в орхидею из аметистов. На кончиках пальцев императрицы блестели острые изогнутые чехлы-наконечники из золота, напоминающие когти ястреба. Серебряная вышивка на ее фиолетовом одеянии отражала струившиеся через окна лучи заходящего солнца. По сравнению с нежной и спокойной аурой мамы ее пульсировала от силы и жара. Императрица ослепляла своей красотой, но при взгляде на ее подведенные губы на фоне белой кожи я невольно подумала о свежепролитой крови на снегу.

Как и подобало любому со столь высоким положением, она пришла не одна. Позади нее возвышалось шесть слуг… в том числе рослый бессмертный мужчина, цвет лица которого оказался темнее, чем у остальных. Его черный головной убор украшали большие камни янтаря, сине-черные одежды стягивал бронзовый пояс, а руки скрывали белые перчатки. Я ничего не знала о Небесном дворце, но, судя по тому, как мужчина держался, он занимал более высокое положение, чем остальные. Однако при этом было в нем что-то такое, что мне не нравилось. Поэтому, заметив, как его светло-карие глаза шарят по комнате, я отпрянула и прижалась спиной к стене.

Императрица заговорила снова, но теперь ее голос звучал резче, чем скрежет осколка неотшлифованного нефрита.

— Чанъэ, мы почувствовали здесь характерный сдвиг энергии. Ты развиваешь тайком от нас способности или скрываешь гостя, нарушая этим условия своего заточения?

Я так напряглась, что плечи свело. Казалось, каждое ее слово сочится предвкушением, словно гостья упивалась мыслью о проступке мамы. Да, она императрица, но как смеет разговаривать в таком тоне? Мама — Лунная богиня, которую почитает и восхваляет бесчисленное количество смертных! Как ее могли заточить? Это место не только наш дом, это ее владения. Кто зажигал фонари каждую ночь? Для кого раскачивались и шумели деревья, когда она проходила мимо? Как бы она могла так влиять