Ожидание принца на белом коне - Сергей Семенович Монастырский

Но в то утро, как раз, меня в первый раз затошнило, меня рвало! Я перепугалась, потом мелькнула страшная мысль – неужели беременная! Ведь мы решили года два подождать! Я еще такая молодая!

А муж обрадовался, посадил меня на мотоцикл – у него уже был мотоцикл с коляской – и повез к доктору!

Так кончилась юность, началась моя взрослая жизнь!

И вот это был мой единственный самый счастливый отрезок моей семейной жизни!

Во-первых, я родила своего первого ребенка! Во-вторых, муж буквально не спускал меня с рук! Он, оказывается, очень хотел ребенка! Может, и специально меня обманул, говорил, что всегда успеет сделать все, чтобы в меня не кончать!

Ну, в общем, по выходным мы ездили на мотоцикле в лес, собирались с друзьями, по вечерам сидели вместе и записывали, что нужно купить для маленького! Потому что, были уверены, что у нас будет мальчик.

По ночам он, конечно, все равно ко мне лез, шепча:

– Щас, щас! Я неглубоко и быстренько!

А вот следующие шесть лет я абсолютно не помню!

Сначала родился мальчик. Как мы и ожидали.

Стоит ли говорить о бессонных ночах, о кормлении по часам, о детских болезнях!

Хорошо хоть, что помогали родители – то сами придут понянчить ребенка, то я его им подброшу.

Через два года родилась девочка. И все стало по-другому! Своего мужа все это время я помню смутно. Нет, он конечно был. И дома был. Но я не помню. Как-то он был незаметно.

С фабрики, конечно, на все эти годы я уволилась. Вернее, была в декретном и после декретного отпуска. Но практически мы жили на одну зарплату, которой постоянно не хватало! Не помню уже, когда я себе что-то покупала! Ну, разве что чулки, колготки и белье. Конечно, самое дешевое.

В общем, когда я вынырнула из этого тумана, обнаружила, что мне уже под тридцать! Так же обнаружила, что подрастеряла за эти годы всех подруг, и что коллектив, когда я вернулась на фабрику, совсем другой. Много незнакомых.

А еще мне через некоторое время стали рассказывать про мужа, что он тут приударял то за одной, то за другой. И очень-то у него даже получалось!

Да ну его! Не стала я слушать. Ведь никто со свечкой над ними не стоял. А потом он доказал, что он настоящий мужчина и настоящий муж.

Через какое-то время ко мне начал приставать новый наладчик. То за бок меня ущипнет, то за задницу! А один раз прижал как-то в темном углу и давай за грудь хватать!

Я, конечно, мужу сказала, и он завел того наладчика в кладовку и так его избил, что пришлось вызвать скорую помощь!

Вся фабрика об этом гудела! Мне, конечно, было приятно, что у меня муж такой, но последствия были плохие. Скорая передала эту информацию в полицию, те составили протокол и начали заводить на мужа дело!

Директор фабрики все уладил. Он вызвал мужа к себе и так по-доброму сказал:

– Ты подай на увольнение, а с полицией я дело улажу!

Пришлось уволиться. Но работу он быстро нашел – устроился тем же наладчиком на птицефабрику. Зарплата была даже побольше, да еще нет-нет да притащит домой тушку курицы! Ну, а где в нашем городке еще мужскую работу найти!

Я его вообще-то не сильно любила. Да и любила ли, не знаю, просто вышла замуж. Все выходят. Так устроено.

Но тут впервые почувствовала себя как-то одиноко. Привыкла, что утром вместе идем на работу – на свою швейку – что по пути отводим детей в садик, что вечером почти всегда вместе домой идем. Вроде семья. И вдруг – он сам по себе, я сама по себе!

…Я уже давно не читала, некогда было. Пока детей приведешь, пока их и мужа накормишь, пока постираешь, на завтра чего-нибудь приготовишь, уже без сил спать заваливаешься! И то нет! Надо было еще полчасика подождать, пока муж с тебя слезет. Огонь он был! Потом в ванную – гигиену соблюсти. Тут и сон уже пропадает. Ворочаешься – ворочаешься, а уже утро!

Но было и счастье. В выходной всей семьей ходили в парк. Дети на самокатах катаются, визжат, хохочут! Мы сидим на скамейке, на них смотрим, едим мороженое!

А потом иногда он говорил:

– Махнем в кафе!

И мы шли тут же в парке в кафе. Брали обед, и нужно сказать, он не скупился. Заказывал дорогие блюда, сладости, себе пиво, конечно.

Как-то он ткнул пальцем в меню и спрашивает у официантки:

– Это что?

Она отвечает:

– Это дорого!

Он рассвирепел:

– Я тебя не спрашиваю, дорого или дешево! Я спрашиваю – что это?!

И когда она принесла, он сказал:

– Включи в счет еще одно такое же. Детям своим отнесешь! Они, небось, такое не ели!

Я прямо гордилась им. Лихо он официантку!

Или как-то гуляли, а у входа в парк старушка стоит. В руках корзина, а в ней букеты ландышей. Видно в лесу нарвала, чтобы на лекарство хватило.

Дочка говорит:

– Пап, давай ландыши маме подарим!

Он отвечает:

– Давай!

И забирает у старушки всю корзину. Старушка ахнула и тихо так сказала:

– Букетик – пять рублей!

А по тем временам это было очень дорого.

Он посчитал, сколько в корзине, отдал ей деньги, и мы пошли дальше. Я – с корзиной ландышей, дочка от гордости вся светится. А старушка – я оглянулась – стоит ошеломленная и крестит нас издалека!

Ну, в ту ночь, кажется, я его действительно любила. Очень старалась. Но у меня опять ничего не вышло!

… Через два года он ушел. К какой-то птичнице с арбузными грудями и задницей, которой она так виляла, что, казалось, задница ходит отдельно от нее!

Все, что я нажила за эти годы – кончилось! Не стало семьи, не стало мужика в доме, не стало какой-то опоры в жизни, не важно – любила ли я его или не любила!

Не стало и материального достатка. Сначала он платил алименты, а потом, как мне рассказали, он с этой птичницей уехал куда-то на Украину, и алименты пропали!

Стали жить на одну мою зарплату. Да родители немного помогали. Ну что они могли? Отец долго болел, стал инвалидом. Мать уволилась,