Веселый Федя - Сергей Константинович Петров

В отличие от двухэтажных щитосборных домов совхоза, покрашенных в коричневый цвет, столовая была низкой белой мазанкой в одну комнату-зальце с тесной кухней в дощатой пристройке. Осталась мазанка от тех времен, когда здесь располагалась овцеводческая ферма колхоза. Чтобы в срок обслужить всю ту уйму людей, что нахлынула в совхоз, во дворе столовой сколотили два ряда длинных столов из плохо обструганных досок, защитив их от солнца навесом. Раздачу вели из открытого кухонного окна, прибив к подоконнику доску для подносов.

Едва я толкнул во двор калитку, как сразу увидел знакомую Федину спину, обтянутую трикотажной безрукавкой.

Федя разговаривал с румяной от печного жара женщиной, высунувшейся в окно раздачи. Невысокий, он ухватился за доску у подоконника и тянулся на носках, но все равно над подоконником поднималась лишь его голова на короткой шее. В затененном стекле откинутой внутрь кухни оконной рамы отчетливо отражалось круглое — ну, прямо, полная луна в темном небе! — Федино лицо.

Там, в стекле окна, и он увидел мое отражение, но не шелохнулся, пока не договорил:

— …а бидончик с варенцом поставь в погреб, на лед. Правду говорю — не прогадаешь. Сам-то его очень любит, — и тогда повернулся ко мне. — Наше вам… Тоже сюда на дымок? А я тут ревизию навожу. Что к чему и что почем.

Сказал женщине:

— Нашенский парень, из газеты.

Та коротко глянула мне в лицо, будто сфотографировала.

— А теперь, Степан-на, дай-ка нам чего-нибудь покалорийней, — попросил Федя и похлопал ладонью по животу. — В нашем шоферском деле главное — полный бак заправить.

Стояла середина лета, но нам выдали салат из свежих красных помидоров. Еще поставили на подносы тарелку с борщом, побелевшим от сметаны, яичницу с ветчиной на маленьких сковородках, всю еще в пузырьках масла, и варенец с желтыми сливочными пенками.

Расставив еду на столе, Федя плотно уселся на скамейку и сказал с довольным видом, кивнув на окно кухни:

— Они меня знают, уважают. Что скажу — слушают. Я ведь здесь не впервой, со своим-то, считай, всю область исколесил. Он меня тоже уважает. Если в поездку ему кого другого дают, не хочет — и все тут. Сколько я всего понавидался, на роман тебе могу нарассказать. Все знаю и всех знаю… Взять вот Вяткина, Алексеича, директора здешнего. Хозяйство у него крепкое, хозяин он хороший, но… сильно напуганный: его когда-то с работы снимали. Так он теперь все с оглядкой делает да начальству поддакивает.

— Это-то и я заметил, видел, как он старался, — засмеялся я.

— Да что там Вяткин, — жуя полным ртом, продолжал Федя. — Я всех руководителей хозяйств как облупленных знаю… Вот, к примеру, Пронин, председатель «Красного пахаря»… Ну такой важный мужик, что, кажись, не подступишься. Надутый всегда ходит — животом вперед. А скажи-ка ему: у вас, мол, Василий Васильевич, не в пример другим, размах большой, вон и стадион построили и ясли для детишек — так он для тебя что хошь сделает. А вот к директору Ключевого совхоза я долго не мог подступиться, но потом осенило: привез я ему в подарок из города антенну шестиканальную для телевизора, и теперь мы дружки.

С любопытством слушал я Федю, но в столовую уже подходили люди, и шофер понизил голос, а потом и совсем замолк. Да и обед наш заканчивался.

Мы вместе вышли на улицу.

Очередь за пивом удвоилась, но порядка в ней стало больше. Лишь возле кабины грузовика люди толпились, а дальше — через дорогу к домам и вдоль домов до соседней улицы — стояли организованно. Пришли кто с чем — с бидончиками, с чайниками, с ведрами. А два парня даже приволокли с радости оцинкованный молочный бидон на сорок литров и цепко держались за его ручки.

Хотелось пить, и я на глазок прикинул очередь. Нет, придется, видно, идти в буфет Дома культуры и взять бутылку теплой воды с лохмотьями осадка на донышке. Но тут Федя предложил:

— Может, пивцом побалуемся, как смотришь, корреспондент?

— Так ведь до вечера увязнем в очереди.

— Ну, это не помеха. Все в аккурате сделаю, как надо, — похвалился он. — Так скидываемся?

Я дал ему рубль, и он ушел.

В дверях Дома культуры показался Василий Ильич. За ним я увидел Вяткина и еще кое-кого из местного начальства. Пропустив Лукина, они замешкались, устроив на мгновение толчею в дверях, потом из этой толчеи выделился председатель райисполкома, за ним вышли на воздух и остальные.

Василий Ильич отер вспотевшее лицо носовым платком. Он выглядел уставшим, щеки у него запали, а кончик носа заострился чуть ли не до кинжальной остроты.

Возле меня он попридержал шаг и вздохнул:

— Эх-хе-хе… Хоть выжимай всего, так взмок на этой трибуне, — он засмеялся и покосился на Вяткина. — А ради чего? Вся аудитория от меня разбежалась. Зря, выходит, старался.

Директор совхоза буркнул, вяло оправдываясь:

— Говорил же я ей, чтобы в перерыв торговала. А она — пиво прокиснет.

Лукин сощурил в усмешке глаза и сказал:

— Не умеем мы учитывать настроение масс. Верно ведь, Вяткин? Не учитываем мы настроение масс, а? Как думаешь?

Степан Алексеевич промолчал, не зная, что на это ответить, и с подозрением покосился на начальника управления: нет ли в его словах подвоха. А тот продолжал:

— Нам с тобой, Вяткин, эти бочки надо было поставить с самого утра у трибуны в зале…

— Вот посхлынет народ, и я распоряжусь, чтобы прекратили торговлю, — хмуро сказал директор совхоза.

А Василий Ильич продолжал, не обращая на него внимания:

— Еще бы не хватало бочки у трибуны поставить. Тогда бы корреспондент, — он кивнул на меня, — написал бы о нас с тобой, Вяткин, в газету, что мы-де проявили большие организаторские способности: сумели сочетать полезное с приятным. А теперь что напишет? Что мы с тобой народ на совещание за руку из очереди выводили?

— Так уж и за руку… — протянул директор совхоза и разозлился. — Ну и покажу же я ей…

— А может, просто не стоило бы проводить в такую жару совещание? — пожалел я Степана Алексеевича.

— Вот те раз. Как же это без совещания-то… — Василий Ильич с веселым недоумением развел руками, но тут же посерьезнел, посмотрел на безоблачное небо и покачал головой. — Кто ж мог знать, что такая жара будет? Мы это совещание еще полгода назад запланировали. Да и… Видите ли, если начистоту, главная наша цель — провести в этом совхозе показательные соревнования по стрижке овец беспривязным способом. А их никакая жара не