Представление в Старом Риме - Мариус Форн

— АП! — раздался резкий крик мужчины в красивом красном костюме!

Все участники, находящиеся на сцене остановились и посмотрели на мужчину, который медленно начал хлопать.

— Молодцы, молодцы! — одобрительно закивал он. — Вступительная часть великолепна, но где же Марилена и ее попугаи?

— Наверное, заболела. — сказал один из силачей.

— Она на прошлой репетиции уже чувствовала себя плохо и жаловалась на головную боль. — заметил второй богатырь.

— Так не пойдет, у нас через несколько недель представление, а мы теряем такой прекрасный номер! — возмутился мужчина в красном костюме. — Может кто-то после репетиции проведать ее и узнать, что с ней случилось?

— Я смогу — сразу отозвался Леонардо.

— А я его провожу — задорно подхватила Бьянка.

— Великолепно! — потирая руки добавил мужчина. — А теперь продолжаем репетицию.

После репетиции Бьянка и Леонардо пошли навестить Марилену, которая жила на улице Клаудио Вилле. С небольшой улицы Ромоло, они свернули на улицу Фоско Гиачетти, на которой было множество бакалейных лавок, сиявшие пестрыми вывесками, зазывающими потенциальных покупателей. Сейчас же, в выходной день тут было необычно много народу, что невозможно было и протолкнуться: криков покупателей, пытающихся сбить цены, возгласы продавцов, которые по их словам продавали «исключительный и уникальный товар». Пройдя мимо лавок Леонардо обратился к Бьянке:

— Ну что же Бьянка, здесь так много народу, да и до дома Марилены рукой подать, лучше беги домой, я сам узнаю, что с ней и как она. — добродушно сказал старый уборщик.

— Ну смотрите сами! — ответила Бьянку.

— Чао, лучшая молодая клоунесса! — попрощался Леонардо.

— Чао, самый трудолюбивый и умный уборщик! — засмеявшись ответила Бьянка.

Попрощавшись, она направилась домой — на улицу Виа Марио Ленза. Идти было совсем недалеко: достаточно было свернуть вниз на длинную и широкую улицу Энрико Гуаззони, пройтись по красивым и широким тротуарам, а затем свернуть направо — на улицу Ленза. Этот день не стал исключением и Бьянка бодро зашагала по узорчатой плитке в сторону дома. Жила она в четырехэтажном строении, на втором этаже. Небольшая двухкомнатная квартирка — это все, что осталось у Бьянки от отца и матери. Жила она с дедушкой Бернардо — он взял опекунство над, тогда еще, пятилетней девочке. Обстановку нельзя было назвать богатой: небольшая кухонька, на которой ютились плита, маленький круглый стол, да два стула. Комната Бьянки и комната дедушки, ванная с туалетом. Все было максимально простым, без каких либо излишеств. Зайдя домой и поднявшись в квартиру, Бьянка прибрала костюм и обувь в небольшой шкафчик — их следовало почистить, но сделает она это позже. Сейчас же ей нужно поприветствовать любимого дедушку:

— Il nonno! (Дедушка с итальянского) — громко произнесла Бьянка. — Я дома! Репетиция была великолепной, директор цирка был в восторге. Он похвалил нас всех и сказал, что это будет лучшее представление в следующем месяце, ты можешь себе это представить?! — не умолкая, словно боясь остановиться, рассказывала она.

Бернардо, сидящий за столом с газетой в руках, одобрительно кивнул.

— Ты все читаешь и читаешь, дедуля. Я тебя целых два года так и вижу с газетой в руках, чтобы не происходило вокруг. — делая вид, что обижается, надула губы Бьянка. — Ты обещаешь, что придешь на мое первое выступление, обещаешь же? — взмолилась она.

Дедушка вновь кивнул, перелистывая газетный лист.

— Я все запомнила, теперь ты уже не сможешь найти причину, чтобы не выходить из квартиры. — победоносно заявила клоунесса.

Бернардо очень сильно переживал за свою внучку: в пять лет остаться сиротой, без отца и без матери, которые души не чаяли в своей любимой дочурке. Потеря сына Марко и суд над Вивиан с ее последующим арестом только усугубляли ситуацию. Получив шанс найти жилье для своей внучке, он взял на себя роль опекуна и собрал все необходимые документы. Шестидесятилетнему старику было очень трудно доказать, что он в состоянии дать пятилетней девочке крышу над головой, а также все необходимое для образования. Очень помогли последние средства, оставленные Вивиан, а также сбережения и связи самого Бернардо.

Бьянка, довольная тем, что дедушка наконец-то сможет оценить ее труды отправилась умываться, а затем пошла в свою комнату — день выдался тяжелым: репетиция, подготовка грима и костюма. Комната была небольшой, но уютной — кровать с мягким матрасом, небольшой столик с зеркалом, где Бьянка могла практиковаться в нанесении грима и макияжа, вместительный шкаф с одеждой и сундук возле окна, в котором хранились некоторые вещи матери и отца. Напротив кровати, возле входной двери висела фотография в рамке — это фото Бьянки и дедушки Бернардо, сделанное два года назад. Дедушка в своем черном парадном костюме и Бьянка в выходном платье.

Приготовившись ко сну, она села на кровать и задумалась, что сейчас с Мариленой — как она и сможет ли продолжить репетиции. Головная боль… да, это не редкость, но когда к ней присоединятся усталость, недосып — это гремучая смесь, способная вызвать кошмары и не что еще хуже… То она просыпалась с листовками в руках, то могла очнуться ночью на кухне с дедушкиной газетой в руках, которую он оставлял на столе — но Бьянка старалась не предавать этому особого значения: подготовка и обучение роли клоунессы, постоянный стресс и переживания — всякое бывает: так она себя успокаивала. Но несколько месяцев назад, произошло то, что уже действительно напугало Бьянку: она очнулась ночью, посреди главной площади Старого Рима, в клоунском костюме, с газетой в руках — ее заголовок гласил, что некто в клоунском костюме начал охоту на членов мафии и город ждут неприятности. Самое угрожающее было то, что костюм и руки Бьянки были покрыты красной краской, отдаленно напоминающие кровь. Столь страшное пробуждение запомнилось ей и теперь она стала внимательно следить за головной болью, режимом сна и общим состоянием. Никому не пожелаешь очнуться ночью посреди площади, да еще и в рабочем костюме клоунессы — думала про себя Бьянка, с отвращением вспоминая это происшествие. И сегодня ее также начала беспокоить