Богач, бедняк... Том 2 - Ирвин Шоу

– Что такое? – повторил он. – По-моему, ты сказал, что у тебя есть какая-то идея.

– Да, идея. Идея. Давай слиняем с этого затраханного судна.

– Ты что, с ума сошел? Что мы будем делать в Марселе без нашего судна? Нас посадят в тюрьму.

– Никто нас не посадит, – успокоил его Томас. – Я же не сказал, что насовсем. Какой следующий порт по маршруту? Генуя. Я прав?

– Да, Генуя, ты прав, – неохотно откликнулся Дуайер.

– Ну, сядем на него там, в Генуе, – предложил Том. – Скажем, напились, заснули, не могли проснуться, проспали. Когда проснулись, судна и след простыл. Ну, вычтут у нас за несколько дней прогула из зарплаты. Больше сделать ничего не смогут, руки коротки. После Генуи судно возвращается прямиком в Хобокен, так?

– Ну, так.

– Я не желаю больше плавать на этой посудине, в любом случае. В Нью-Йорке мы найдем для себя что-нибудь получше.

– Хорошо. Но что мы будем делать до того, как доберемся до Генуи? – спросил с тревогой в голосе Дуайер.

– Путешествовать. Мы с тобой совершим большое путешествие, – сказал Томас. – Мы сядем на поезд и поедем в Канны. Пристанище миллионеров, как пишут об этом курортном городке в газетах. Я был там. Это было такое чудесное время, больше такого не будет никогда в жизни. Полежим на пляже, найдем женщин. Жалованье у нас в кармане…

– Но я коплю деньги! – возразил Дуайер.

– Нужно пожить, пожить немного вволю, – неторопливо говорил Томас.

Теперь, когда соблазнительные Канны так близко, так доступны, ждут его, он, Томас, и представить себе не мог, что вернется на это мрачное судно, будет снова стоять вахты, отдирать краску, жрать тухлую капусту.

– Но у меня с собой нет даже зубной щетки, – сопротивлялся Дуайер.

– Я куплю тебе щетку, не волнуйся. Послушай, ты все время мне твердишь, какой ты великий моряк, как ты ходил под парусом на рыбачьей плоскодонке еще совсем мальчишкой на озере Верхнее.

– Ну какое отношение имеет озеро Верхнее к Каннам?

– Матросик, – перед ним стояла одна из шлюх из бара в платье, расшитом стеклярусом, открывающим почти всю ее грудь. – Матросик, не хочешь ли угостить милую леди маленьким стаканчиком, а потом здорово повеселиться с ней?

– Пошла отсюда вон! – рявкнул Томас.

– Salаud!1 – довольно любезно отреагировала она, и, засверкав переливчатым стеклярусом, отошла к музыкальному автомату.

– Ты хочешь знать, какое отношение озеро Верхнее имеет к Каннам? – переспросил Том. – Я скажу тебе. Ты ведь смышленый, ловкий морячок, плавающий по озеру Верхнее…

– Ну, я…

– Разве не так?

– Послушай, Томми, ради бога, – сказал Дуайер. – Я ведь никогда не говорил, что я был Христофором Колумбом или кем-то вроде этого мореплавателя. Я говорил, что я водил под парусом рыбацкую плоскодонку, когда был мальчишкой, а потом работал на маленьких прогулочных пароходиках и…

– Значит, ты умеешь управлять лодкой? Могу я такое предположить, или я ошибаюсь?

– Конечно, я умею управлять небольшими парусными лодками, – в который раз признался Дуайер. – И все же я не…

– На пляже в Каннах, – сказал Томас, – множество парусных лодок, которые можно брать напрокат на час или больше. Мне хочется самому, собственными глазами, увидеть, на что ты способен. Ты, конечно, силен в теории, разбираешься в морских картах, учебниках по мореплаванию. Очень хорошо. Я хочу сам увидеть, как ты управляешь лодкой, как ты ее выводишь из гавани в море, потом возвращаешься в гавань. Или же я опять должен принимать все твои слова на веру, как и твои утверждения, что ты не педик?

– Томми, брось! – обиделся Дуайер.

– Ты ведь и меня можешь научить этому искусству, – не сдавался Томас. – А я хочу перенимать морскую науку только у настоящего моряка. Ну да ладно, если ты такой трус и боишься поехать со мной в Канны, я поеду один. Возвращайся на судно, будь паинькой.

– О’кей, – сказал Дуайер. – Я никогда ничего подобного прежде не делал. Но теперь я это сделаю. К черту это вонючее судно! – Он допил до конца пиво.

– У нас будет грандиозное путешествие, – резюмировал Томас.

Путешествие не было таким же великолепным, как предыдущее, незабываемое. Потому что рядом с ним был Дуайер, а не бесноватая англичанка, любительница драгоценностей. Но все же – грех жаловаться. Все же куда лучше, чем стоять вахты на «Элге Андерсен», жрать болтанку и спать в грязной, похожей на нору каюте вместе с двумя отчаянно храпящими по ночам марокканцами.

За улицей Антиб они нашли неплохой дешевый отель, каждый день ходили купаться на пляж, хотя стояла уже осень, и вода была такой холодной, что в ней можно было выдержать совсем недолго. Те же белые высокие многоэтажные здания, то же розовое вино, то же голубое небо, те же большие яхты в бухте. И не нужно беспокоиться о поддержании нормального веса или о встрече с французским боксером-убийцей, когда отпуск подойдет к концу.

Они взяли напрокат небольшой парусник, и Томас убедился, что Дуайер ему не лгал, – он на самом деле превосходно управлял маленькими лодками. Всего за пару дней он многому научил Томаса, и он теперь знал, как нужно ставить лодку на мертвый якорь со спущенным парусом, и это у него получалось девять раз из десяти.

Большую часть времени, однако, они проводили, гуляя в районе бухты. Они медленно прохаживались мимо пирсов, любуясь шлюпками, шхунами, большими яхтами, моторными лодками. Все они пока стояли на берегу, их обрабатывали наждаком, конопатили, покрывали лаком, драили до блеска – готовили к предстоящему летнему сезону.

– Боже, – сказал Томас, – в мире такая уйма денег, а у нас в карманах пусто.

Они нашли бар на Сен-Пьер, где завсегдатаями были матросы и капитаны маленьких прогулочных пароходиков, на которых так любят кататься пассажиры. Среди них были англичане, а многие пассажиры немного говорили по-английски. Томас и Дуайер при любом удобном случае с удовольствием вступали с ними в разговоры. Судя по всему, никто из них не надрывался на работе, и бар в любой час дня был заполнен, по крайней мере, наполовину. Они научились пить анисовый ликер, потому что все его здесь пили и он стоил дешево. Они так и не нашли девушек для легкой интрижки, а тех, которые предлагали свои услуги, не выходя из автомобилей, на улице Круазетт или за портом, стоили кучу денег. Однако впервые в жизни Томас не расстраивался из-за того, что ему приходится обходиться без женской компании. Им обоим вполне хватало впечатлений от бухты, представлений о жизни, связанной с морскими круизами, представлений о мужчинах, живущих и путешествующих на красивых яхтах. Чего еще нужно? Никакого тебе надоедающего босса. С наступлением лета они сами превращаются в важных «шишек», занимая свое привычное место у рулевого колеса на яхте стоимостью сто тысяч долларов, совершающих регулярные круизы в Сен-Тропез, Монте-Карло и остров Капри. Они входят в бухту, а сотни красивых девушек в купальниках украшают палубы их яхт, у них, конечно, водятся деньжата. Кроме своего жалованья, они получают взятки от судовладельцев, от судоверфей за подтасованные отчеты о расходах. Они ели и пили, как короли, а те, кто постарше, отнюдь не становились все большими трезвенниками.