Дом Евы - Садека Джонсон

Элинор рано было замуж. Она планировала окончить сначала колледж, сделать карьеру архивиста, а потом уже свадьба. А тут получалось, будто хвост виляет собакой.

– Я тебе говорила, его мать меня терпеть не может, – мрачно сказала она. – Она ему другую невесту выбрала. Она ни за что не одобрит.

Элинор постаралась больше не появляться в доме Прайдов, на всех многочисленных приемах – она не в состоянии была находиться рядом с Роуз Прайд после того, как услышала, что та о ней на самом деле думает. И каждый раз, когда Уильям приглашал ее домой, у нее находилось оправдание: надо было работать, или заниматься, или она просто плохо себя чувствовала. Но теперь Элинор влипла всерьез. Мимо кабинки прошли две девушки, и Элинор быстро отвернулась, чтобы они не видели ее лицо. Как только они ушли, из глаз у нее полились слезы.

– Ох, мама, прости. – У Элинор сорвался голос.

– Слишком поздно для крокодиловых слез, девочка. Раньше надо было думать, до того, как ты позволила подоить себя за бесплатно.

– Мама, зачем ты так говоришь?

– Ты большая уже. Нет смысла приукрашивать действительность. Осталось только надеяться, что он настоящий мужчина и купит всю корову.

Элинор уже доплакалась до икоты.

– Хотела бы я оказаться с тобой рядом и подкормить тебя хорошим пирогом, – голос матери стал мягче, как теплое масло. – Но я далеко, солнышко, придется тебе верить в то, что Бог тебе поможет. Ты молилась?

На линии опять послышался треск.

– Нет, – честно ответила Элинор.

– Ну, в том‐то и проблема. Нельзя забывать про Господа и не впускать его в себя. Он больше, чем все это. Он твой Создатель и твой Искупитель! Склони голову, девочка, и дай я за тебя помолюсь.

Элинор не пошла на занятия и снова залезла в постель. Тайна словно прожигала дыру у нее в животе. Засыпая, она подумала – а вдруг она своими мыслями выжжет этот секрет.

На следующий день, когда Элинор пришла на работу, Уильям уже сидел за своим обычным столом. Он теперь садился с другой стороны, чтобы во время ее смены смотреть в ее сторону. Элинор подкатила к столу свою тележку с книгами.

– Я вчера по тебе соскучился, – сказал он, сжимая ее руку. – Когда ты заканчиваешь?

– Я сегодня работаю восемь часов, но, может, погуляем в обед? – Она заставила себя улыбнуться, хотя чувствовала, что у нее не хватает сил, чтобы улыбка дошла до глаз. Вдруг он ее не захочет, раз она теперь беременна?

Уильям тронул ее за руку.

– С тобой все в порядке?

– Да, просто устала немножко.

– Тогда прогулка пойдет тебе на пользу. Приходи за мной, когда осободишься.

Всю смену Элинор прокручивала в голове, как сообщить Уильяму новости. Она так погрузилась в свои мысли, что выдала студенту не ту книгу, а когда отошла на секунду от телефона во время разговора с клиентом, забыла к нему вернуться. Когда миссис Портер отругала ее за то, что она неверно внесла в каталог две важные находки, Элинор поняла, что пора на перерыв. Ее так снедала тревога, что сейчас она перевернет всю свою жизнь и весь мир Уильяма, что ей казалось, будто ее сейчас вырвет. Элинор достала из-под стола сумочку и жестом позвала Уильяма. Сейчас или никогда.

Снаружи пахло свежескошенной травой и растущими вдоль тропинки азалиями, которые только начинали цвести. Они прошлись рука об руку до самой дальней точки кампуса и сели на деревянную скамью перед ивой.

– О чем ты так задумалась? – Уильям пододвинулся к ней и обнял за плечи.

– А почему ты спрашиваешь?

– Ты обычно не такая тихая. Поговори со мной.

Элинор теребила край юбки в складку, подыскивая подходящие слова.

– Ты больна? – Он коснулся ее шеи, будто проверяя температуру.

– Я в положении, – выпалила она.

– В каком положении?

Элинор опустила взгляд на собственные пальцы.

– Беременна.

Уильям замер на несколько секунд, явно потрясенный, потом повернулся к ней.

– Ты серьезно?

Элинор кивнула, сгоняя слезы, нависшие на ресницах.

Он резко поднялся на ноги.

– Ого. Этого я не ожидал. Черт возьми, – произнес он сквозь сжатые зубы, и его слова гулко отдались у нее в груди.

– Мне казалось, мы все время были очень осторожны. Я знаю, это все портит. Извини, Уильям.

– Ты не виновата, – пробормотал он, но потом зашагал перед ней взад-вперед, и Элинор видела, как на него давит ее признание.

– Чертов Хайленд-Бич. Когда у нас закончились презервативы, мне надо было думать, что делаю. Я же на врача учусь все‐таки.

Уильям шагал, держась за голову, а Элинор смотрела на это, и на душе у нее было просто ужасно. Надо было не раздвигать ноги. В сексе женщина командует. Это она во всем виновата.

Наконец Уильям несколько раз глубоко вздохнул и сел рядом с ней. Перед ними на траве гонялись друг за другом белки. Элинор смотрела, как одна из них, держа что‐то в зубах, поскакала вверх по дереву. Ей невыносимо было думать, что Уильям теперь будет относиться к ней по-другому. Или, того хуже, бросит ее. Что, если он заявит, будто это не его ребенок? Обвинит ее в том, что она с кем‐то еще спала?

– Ну, в общем, нам тогда надо пожениться, – сказал Уильям, прервав ее размышления.

Она ошеломленно повернулась к нему.

– Потому что я беременна?

– Поэтому, и еще потому, что я тебя люблю. И я практически уверен, что и ты меня любишь.

Элинор не знала, что ответить.

– Эй. – Он наклонил ее подбородок так, чтобы встретиться с ней взглядом. – Моя обязанность – защищать тебя. Лучший способ это сделать – это жениться на тебе.

Уильям сказал именно то, что она хотела услышать, то, благодаря чему все получится и она останется респектабельной женщиной. Предложил для них ту жизнь, которую она часто воображала. Но потом Элинор подумала о дальнейшем развитии сюжета и выпалила:

– Но твоя мать никогда меня не примет!

– Успокойся. Это касается только нас с тобой, малышка. – Он поцеловал ее в щеку, а потом уперся лбом в ее лоб. Когда они соприкоснулись носами, Элинор почувствовала такое облегчение, что расплакалась.

– Я думала, ты рассердишься или…

– Тсс, все будет в порядке, – прошептал он ей в волосы. Когда она успокоилась, Уильям опустился на одно колено.

Элинор прикрыла рот рукой. Она