Дом Евы - Садека Джонсон

Потом, когда Элинор вышла из уборной на первом этаже, Грета снова ее поджидала.

– Ну так что, Элинор? Мне надо знать – как ты умудрилась его захомутать? – поинтересовалась она, уперев руки в стройные бедра, блестя украшениями и раздувая ноздри.

Элинор нервно попятилась.

– Не представляю, о чем ты.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. – Она оглядела Элинор и хмыкнула. – Ты, наверное, беременна.

Элинор заставила себя не отводить взгляд.

– Ревность тебе не идет, Грета.

– И ты никогда не станешь членом Альфа Бета Хи. Ты никогда никуда не впишешься, уж я об этом позабочусь. – Она подошла так близко, что Элинор чувствовала, как у нее изо рта пахнет шампанским. – Ты не одна из нас. Убирайся обратно в крысиную нору, из которой ты вылезла, – выпалила она. – Вместе со своими дешевыми туфлями.

На Элинор вдруг накатил гнев, настолько внезапный и сильный, что она только рассмеялась.

– Занимайся своей жизнью, Грета. Лови другую рыбку, в море ее полно, и АБХ можешь оставить себе, никто из вас мне не нужен, – сказала она и зашагала прочь.

Живот болел все сильнее, и в голове крутились воспоминания о ссоре с Гретой, так что Элинор почувствовала, что ей надо прилечь.

Сосед Уильяма переехал в Филадельфию, чтобы пройти ординатуру в больнице Мерси-Дуглас, и Уильям дал Элинор ключ от своей квартиры. Вечерело; Уильям пошел с отцом покупать костюм к свадьбе. Находясь среди вещей Уильяма, Элинор ощущала себя удобно и спокойно, даже когда его не было рядом. Она прошла пешком несколько кварталов до его квартиры в Ледройт-Парк, надеясь, что от свежего воздуха и солнца ей станет лучше. Открыв дверь, она сразу направилась к холодильнику.

Роуз Прайд дважды в неделю присылала Уильяму еду в контейнерах «Таппервэр» с одинаковыми крышками, и, как Элинор и ожидала, сейчас в холодильнике нашелся контейнер с куриным салатом, сдобренным паприкой. Она положила себе на тарелку несколько больших ложек, потом отломила кусок багета из хлебницы. В животе и по спине продолжала разливаться боль. Неужели она и правда сегодня переработала? Съев пару кусочков, Элинор поняла, что аппетит пропал. Она сняла юбку и блузку и легла в комбинации поперек кровати Уильяма. Подсунув под голову обе подушки, Элинор свернулась в клубок и задремала.

Разбудили ее колики сильнее, чем в первый день месячных, сильнее, чем она когда‐либо в жизни испытывала. Она потянулась за стаканом с водой, который оставила на прикроватном столике, потом встала, но сразу согнулась от боли.

Держась за стену, она дошла до ванной, села на холодный стульчак и пописала. На туалетной бумаге, которой она провела между ногами, внезапно оказалось колечко крови. Элинор закрыла глаза, и ее охватило знакомое ощущение. Она стала мурлыкать про себя первый гимн, который пришел ей в голову, – «Огонек внутри меня», снова и снова. Элинор не знала, сколько прошло времени, прежде чем она услышала, как в двери поворачивается ключ Уильяма.

– Элли?

– Я здесь, – мрачно ответила она.

Уильям встал по другую сторону двери ванной.

– Я нашел костюм. Думаю, тебе понравится. – Он продолжал болтать про то, как провел время с отцом, какие они выбрали туфли и кого встретили в отеле «Уайтлоу», куда зашли на ланч. Через некоторое время он спросил: – С тобой там все в порядке? Почему ты молчишь?

Ее пронзила такая боль, что ответить не было сил. Через несколько секунд Уильям приоткрыл дверь.

– Малышка?

Элинор сидела на унитазе, согнувшись пополам, но подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Уильям встревоженно нахмурился.

– В чем дело? Ты плохо выглядишь.

В глазах у нее помутилось. Уильям что‐то говорил, но его голос шел до ее ушей очень долго, казалось, что он ужасно далеко. Он наклонился к ней, глядя прямо в глаза.

– Скажи, чем тебе помочь. Это ребенок?

Уильям попытался помочь ей встать, но она не дала.

– У меня кровь.

Он закатал рукава и прошептал, что скоро вернется. Элинор слышала, как он возится на кухне, потом что‐то упало на пол. Он вернулся с пачкой бумажных полотенец.

– Вот, возьми. – Он сложил их, и получилась прокладка, которую Элинор засунула между ног.

Уильям устроил ее на тахте и накрыл стеганым одеялом.

– Я позвоню папе, он знает, что делать.

– Нет! – вскрикнула Элинор, не желая сейчас иметь дело с его семьей. – Позвони моему врачу, телефон у меня в бумажнике.

Уильям набрал номер на циферблате. Ему три раза пришлось объяснить, что происходит, и у него на переносице уже выступили капли пота, но наконец он протянул ей трубку.

– Здравствуйте, это Элинор, – сказала она вежливо, стараясь скрыть, насколько ей нехорошо.

Медсестра попросила ее описать симптомы, и Элинор рассказала обо всем, что с ней происходило в последние несколько часов, вплоть до того момента, как у нее между ног появилась кровь.

Она выслушала то, что сказала ей медсестра, потом дождалась доктора, который задал еще несколько вопросов. Ответив и на них тоже, Элинор поблагодарила доктора и повесила трубку.

– Что он сказал? – Уильям сидел рядом с ней, его колени прислонялись к ее коленям.

Тыльной стороной ладони Элинор вытерла нос – ее очень смущало, что из него течет. Обхватив себя руками, она принялась покачиваться из стороны в сторону. Когда Элинор узнала, что беременна, она даже не хотела этого ребенка. Ощущение безнадежности и потери, вскипевшее сейчас внутри, ее очень удивило. Ей бы радоваться, что вся ее жизнь не перевернется вверх дном. А вместо этого она почувствовала себя опустошенной, и из этого опустошения вызрел гнев.

– Что сказал врач?

– Что твое и твоей мамы желание сбылось.

– Что?

– Ребенка больше нет, – с трудом выговорила она.

– Нет! Не может быть!

– У меня был выкидыш, так что ты можешь с достоинством отступить. Не нужно играть свадьбу, ты можешь вернуться к своей запланированной идеальной жизни, – выпалила Элинор.

Уильям изумленно прикрыл рот рукой.

– Что же случилось?

– О, такое случается чаще, чем ты думаешь, – холодно произнесла она. – Ты вообще хотел ребенка, Уильям? И всей этой свадьбы? – Она скинула его руку со своего колена.

– Что? – Он посмотрел на нее с изумлением.

– Ты меня слышал. Ты его вообще хотел?!

– Малышка, успокойся. – Он взял ее руку и крепко сжал. – Конечно, сначала я удивился, но потом начал предвкушать нашу с тобой совместную жизнь. А что, разве ты нет?

Конечно,