Он уже идет - Яков Шехтер

– Что? – Лейзер от изумления уронил щепку и задохнулся от возмущения. – Да как ты смеешь! Как ты мог такое подумать! Как тебе вообще в голову пришло, будто я, богатый, солидный человек, позарюсь на твои жалкие медяки? Иноверец забрался в сарай посреди субботы, пока мы были в синагоге, и утащил деньги, а ты обвиняешь кошерного еврея?!

Сколько ни взывал Тевье к его сердцу, сколько ни просил – ничего не помогло, все просьбы соскальзывали с Лейзера, как дротик соскальзывает с обмазанного жиром щита. Так и не отдал. Да еще с криком, с возмущением! По его словам выходило, будто оскорбленный и обиженный не Тевье, а он, Лейзер, на честь и достоинство которого посмели покуситься.

– Ты порочишь мое доброе имя! – гремел Лейзер. – Это тебе, нищеброду и растяпе, все равно, что думают люди, а для купца доброе имя многого стоит.

– Так зачем же тебе его лишаться? – спросил Тевье, с трудом прервав гневный монолог виноторговца. – Если ты не вернешь деньги, я все расскажу.

– Да кто тебе поверит? – усмехнулся Лейзер. – И что ты расскажешь? Что, как полный идиот, положил свой кошелек на рога оленя, а тот возьми да сбеги? Нет, голубчик, никто тебе не виновен, в своем головотяпстве ты можешь винить лишь самого себя. Но! – тут он назидательно поднял вверх указательный палец. – Мне сдается, что ты всю эту историю придумал с одной-единственной целью: испугать меня и выудить деньги. Но не на таких напал, бессовестный негодяй, на мне где сядешь, там и слезешь!

До утра Тевье не сомкнул глаз, расхаживая взад и вперед по комнате.

«Если не получилось по-хорошему, – думал он, – криком тем более не выйдет. Предположим, я пойду в суд и обвиню его в краже, да только он откажется, подлец, отопрется. Доказать я ничего не могу, никто не видел, как я прятал деньги, никто не видел, как доставал пустой кошелек».

Вернувшись в Курув, Тевье, не заходя домой, побежал к ребе Михлу.

– Да, судя по всему, деньги у Лейзера, – сказал раввин, выслушав сбивчивый рассказ Тевье. – Но голыми руками его не возьмешь.

– Что же делать, ребе, – вскричал бывший водовоз, – что делать?

– Предоставь это мне. Только одно условие – полное молчание. Никому ни слова, ни полслова. Сейчас иди домой, отдохни, порадуй жену и детей. Соскучился ведь?

– Еще как, – тяжело вздохнул Тевье. – Только вот порадовать мне их нечем.

– Если жена спросит о деньгах для свадьбы, – продолжил ребе Михл, – ответь, что в ближайшие дни все решится. А пока возьми вот это, – он протянул Тевье мешочек с серебряными монетами. – Отдашь, когда сможешь.

– Но когда я смогу?! – горестно вскричал Тевье.

– Скоро, очень скоро, – ответил ребе Михл, завершая разговор.

Ободренный Тевье поспешил домой. Будущее уже не представлялось ему столь беспросветно мрачным.

Лейзер пришел к ребе Михлу на следующий день за бумагой, подтверждающей кошерность вина. Он это делал не в первый и не в пятый раз и не сомневался ни секунды, что все должно пройти гладко. Но, к его величайшему изумлению, раввин развел руками.

– Извини, Лейзер, у меня есть основания сомневаться в кошерности привезенного тобою вина.

– Какие еще основания, ребе? – взревел Лейзер. – Покупал я вино в том же самом погребе, вез с тем же самым возчиком, на субботу запер в сарае, ключ лежал у меня под подушкой. Да еще специального сопровождающего нанял, чтоб ни-ни-ни!

– Вот он-то меня и посвятил в суть проблемы, – ответил раввин. – Ты же знаешь, что у него пропали деньги из кошелька, запрятанного между бочек.

– Ребе подозревает меня? – Лейзер начал багроветь на глазах, но ребе жестом руки успокоил его.

– Упаси Боже, ни в коем случае!

Лейзер шумно выпустил воздух.

– Но давай порассуждаем вместе, – продолжил ребе Михл. – Тевье сам свои деньги не украл, так ведь?

– Не знаю, не знаю, – многозначительно произнес Лейзер.

– Твое подозрение допустимо, но маловероятно. Ты, разумеется, тоже денег не брал?

– Разумеется, – подтвердил Лейзер.

– Хозяин постоялого двора?

– Вряд ли. Он дал мне новый замок с единственным ключом, и я его знаю много лет. Честнейший человек. Вряд ли.

– Хорошо, значит, остается единственная возможность, что кто-то из иноверцев ночью или днем, пока вы были на молитве, забрался в сарай и нашел деньги.

– Скорее всего, так и было, – ответил Лейзер.

– А теперь скажи, мог ли иноверец, оказавшись в пустом сарае возле бочек с вином, удержаться и не попробовать? Из одной, из второй, из третьей. У тебя ведь там не один сорт вина?

– Не один, – ответил Лейзер, покрываясь смертельной бледностью. Он наконец понял, к чему клонил раввин.

– Теперь ты сам видишь, почему я не могу подтвердить кошерность этого вина, – снова развел руками раввин.

Лейзер помолчал с минуту. На его лбу проступили крупные капли пота. Если вино не объявят кошерным, он не получит и трети ожидаемой прибыли.

– Ребе, я должен сделать признание, – наконец вымолвил он. – Да, это я взял деньги. Не сдержался, дьявол попутал. Немедленно, прямо сейчас возвращаю все до последнего гроша.

Он полез за кошельком, но ребе Михл остановил его.

– Я не могу принять твое признание, Лейзер. Ведь ты лицо заинтересованное, а убыток в десятки раз превосходит собранные бедным водоносом деньги. Поэтому тебе, несомненно, выгоднее признаться в краже, которой ты не совершал, чем потерять столь внушительную сумму.

– Честное слово, – вскричал Лейзер. – Я клянусь, ребе Михл: это я вор, я – и никто другой! Поверьте, поверьте мне, я взял деньги Тевье!

– Ситуация довольно непростая, – ответил раввин. – Ты поставил меня перед сложной галахической проблемой, и я должен подумать, как ее решить.

Раввин достал с полки несколько книг и принялся их сосредоточенно изучать. Он открывал то одну, то другую, сверялся в третьей, рассматривал маленькие буквы примечания в четвертой и снова возвращался к первой. Это продолжалось три четверти часа. Лейзер терпеливо ждал, пока раввин закончит расследование. Наконец ребе Михл поднял голову и произнес:

– Чтобы доказать серьезность своих слов, искренность намерений и чистосердечное желание исправить проступок, ты должен взять Тевье компаньоном на продажу этой партии вина и все доходы поделить один к трем. Три части прибыли тебе, одну ему.

– Но, ребе, – вскричал Лейзер, – это же большие деньги! А для нищего водовоза просто огромные. Он их ничем не заработал, почему я должен ему их дарить?

– Вовсе не дарить. Это компенсация за духовный ущерб, нанесенный Тевье твоим поступком. Но, впрочем, я не навязываю тебе свое решение, а только предлагаю.

Раввин