Буря на Эльбе - Мириам Георг

class="p1">Завтра Йо явится на верфь на смену, а контролер, нанятый для взвешивания и проверки товаров, придет к нему и сообщит, что списки снова не соответствуют действительности. Йо с мрачным видом доложит об этом лично Олькерту и вызовет команду на серьезный разговор – или, по крайней мере, сделает вид. Конечно, Йо понимал, что играет с огнем. Когда Олькерт узнает правду – а он узнает, это всего лишь вопрос времени, – участь Йо будет предрешена. Но ему было все равно, он хотел отомстить человеку, который отнял у него Лили. И его ребенка.

Из лодки они перенесли мешки с опиумом в арендованное Йо подвальное помещение на набережной, после чего Йо принялся раздавать товар.

– Ты пойдешь на Шмукштрассе, – обратился он к Рою, а потом бросил Фите сверток: – А ты на Штерншанце.

Рой взял свою долю, кивнул и исчез. Йо распределил остальное, а затем взвалил на плечи тяжелый мешок. Он собирался пойти в Санкт-Паули, но в сторону Вергнюгунгсмайле, а не китайского квартала. Там находились два его притона, которые он предпочитал снабжать сам, чтобы заодно и проверить, как обстоят дела.

Йо свернул в узкий проулок. В воздухе висела дымка, где-то жалобно мяукала кошка. Йо посмотрел вверх, но луна была скрыта домами, которые стояли так близко друг к другу, что достаточно было вытянуть руки, чтобы коснуться обеих стен одновременно. Йо внимательно осмотрелся, поднял тяжелую деревянную заслонку, закрывающую вход, и спустился по ступенькам.

Как и всегда, Йо старался не присматриваться. Люди были повсюду – лежали на старых креслах, обшарпанных кушетках и самодельных деревянных койках. В них было что-то призрачное, в этих людях, которые жили, дышали, но на самом деле находились где-то далеко.

Дела шли хорошо, Рой поработал на славу. Притон был полон, – несмотря на то, что открылся совсем недавно и пришлось немного подождать, пока слухи о нем разнесутся по городу.

С мрачным лицом Йо отогнал в сторону сизый дым, который проникал в нос и легкие. Йо ненавидел этот запах – он напоминал о том, как Чарли чуть не захлебнулся собственной блевотиной у него на глазах. Хотелось как можно скорее убраться отсюда.

На стуле в темном углу сидела маленькая китаянка. Увидев, кто вошел, она встала и подошла к нему.

Йо кивнул в знак приветствия, и они с китаянкой прошли за угол в заднюю комнату. Йо передал девушке товар, та молча уложила свертки в ящик и заперла на ключ, который потом повесила себе на шею, пряча в декольте. Йо удовлетворенно усмехнулся. Китаянка не говорила по-немецки, они могли общаться только знаками. Так было задумано. Молчаливые сотрудники – лучшие сотрудники, а кто может быть молчаливее того, кто не знает языка? Однако Йо смущало, что он не мог с ней разговаривать. Почему-то ему казалось, что это ее унижает, а незнание языка делает уязвимой. Йо боялся, что кто-нибудь станет к ней приставать, если увидит, насколько она беспомощна. Опиум делает с людьми странные вещи, лишает их рассудка. Большинство впадают в блаженство, погружаясь в сладкие сны и грезы, но некоторые становятся жадными до секса.

Однако притоны Йо не были борделями, и он не хотел, чтобы его сотрудницы подвергались домогательствам. «Я найму кого-нибудь следить за порядком», – подумал он. На всякий случай. Йо жестом указал в сторону главного помещения.

– Все в порядке? – спросил он тихо. – Никто не приставал?

Китаянка сразу все поняла и улыбнулась, обнажив ряд гнилых зубов, которые уродовали ее в остальном красивое лицо, потом наклонилась и показала маленький тонкий нож, спрятанный в сапоге.

Йо удовлетворенно кивнул.

– Хорошо, – сказал он, несколько успокоившись. – Ты умеешь постоять за себя. – Он протянул девушке несколько монет. В ее обязанности входило следить за тем, чтобы трубки клиентов всегда были набиты опиумом и чтобы не возникло пожара. Йо повернулся, направляясь к выходу, пересек основное помещение… и внезапно остановился. В углу мелькнула рыжая шевелюра. Йо пригляделся застонал. Этого не может быть! Только не снова…

– Чарльз! – прорычал он.

Это было похоже на дежавю. Чарли, его лучший друг, с блаженным видом лежал на одной из узких коек и смотрел в потолок. В обмякшей руке он все еще сжимал трубку, которая перенесла его сознание в другие миры.

Йо растерянно покачал головой и пнул друга по голени. Чарли издал странный звук, но больше никак не отреагировал. Йо потер лицо руками.

– Я думал, ты справился со своей зависимостью, – прошептал он в темноту. «Черт, только не это, – виновато подумал Йо и тихо вздохнул. – Не здесь, не в моем подвале». Он огляделся. Секунду назад вошел новый клиент, который теперь оглядывался по сторонам в поисках китаянки.

– Эй, ты! – позвал Йо. – Помоги мне!

Свесив ногу с подлокотника кресла, Генри сидел в маленькой квартирке Эленор, находившейся в районе Аберкромби, и задавался вопросом: «Чем я все это заслужил?» Он находился в холодной, дождливой стране, обычаи и язык которой ему чужды, не мог закончить образование, жил за чужой счет в доме, где ему ничего не принадлежало, с ребенком, который был не от него. Жена ненавидела его и разрешала прикоснуться к себе только под угрозой чуть ли не смерти, любовница, которую он специально привез из Гамбурга, страдала от депрессии и находила утешение в покупках, за которые ему приходилось расплачиваться. Генри ждал здесь уже полчаса. Весь день он только и думал, что о ее шелковистой коже. Генри вздохнул и сделал глоток глинтвейна. Туманный вечер как нельзя лучше соответствовал его мрачному настроению. Где, черт возьми, она пропадает? Наверное, опять у портнихи, тратит кучу денег на ненужную ей одежду! На прошлой неделе Эленор пришла с новой муфтой, при том, что нее уже было две! Генри с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. Эленор просто не понимала всей ситуации, видит только большой дом, внешнюю помпезность и не хочет понимать, что ей с этого ничего не причитается. Генри наклонился к камину. Даже этого Эленор не может сделать! Ему приходится самому, как лакею, подкладывать поленья. Он получил занозу! «Чего не сделаешь ради хорошего секса», – подумал Генри, замечая, как настроение падает все ниже и ниже.

Никто не представил Эленор обществу, по-английски она почти не говорила и, кроме того, должна была держаться в тени, поэтому за те два года, что жила в Ливерпуле, она почти не завела знакомств. Генри это вполне устраивало: в конце концов, она находится здесь ради него. Однако для Эленор это стало поводом для вечного нытья.

– Я чувствую себя пленницей! – кричала она, когда