Туман - Мери Ли

– Слишком часто.

– Что, слишком часто?

– Брукс, я тебя вижу слишком часто.

– Уж простите, это не моя вина.

Синтия обрисовывает ситуацию, Келлер не перебивает её и вообще никак не меняется в лице.

– Синтия, ты свободна, – говорит он, дослушав историю до конца.

Стоит двери закрыться, Келлер переводит на меня серьезный взгляд и спрашивает:

– Ты не хочешь здесь находиться?

– Здесь – это где? В твоей комнате? Не хочу. На базе? Хочу.

– За один день твоего пребывания поступило уже две жалобы.

Стоп, что?! Две?

– А вторая от кого?

– Это неважно. Важно то, что ты приносишь с собой хаос. Я задам тебе всего лишь один вопрос, и учти, если ты солжешь, я об этом узнаю.

– Какой вопрос?

– Ты брала очки Хьюго?

– Нет.

– Свободна.

Так просто?

Келлер отворачивается от меня и берет в руку ручку, что-то пишет. Наверное, не стоит его отвлекать, но я должна знать наверняка.

– Ты меня отпускаешь? – тихо спрашиваю я.

– Да, – отвечает он и, повернувшись полубоком, спрашивает. – Мне передумать?

– Нет. Спасибо.

Вылетаю за дверь с бешеной скоростью и возвращаюсь к себе.

Синтии нет, тут только уже известная мне троица и девушка, вроде, её зовут Кения.

– Вылетела? – спрашивает парень с книгой.

– Нет.

С лица рыжего сдувает маску самодовольства.

– Вот чёрт, об этом я не подумал, – говорит он и прижимает ладонь ко лбу.

– О чём? – спрашиваю я, чувствуя своё превосходство перед вонючей рыжей псиной.

– Я только сейчас понял, почему он не выгнал тебя.

Рыжий снова улыбается, подносит руку к лицу, сжимает пальцы в кулак и имитирует минет.

Кто бы знал, как я хочу оторвать ему голову, но сейчас я себе этого позволить не могу. У меня другие цели, нежели обращать внимание на невоспитанного хама, но немного внимания я всё же ему подарю:

– У тебя отлично получается, – говорю я. – Много практикуешься?

– Вот сука!

– Хьюго, не перегибай палку, – говорит парень с книгой.

– Рики, ты что, на её стороне?

Вот я и узнала имя парня с книгой. Рики отвлекается от чтения и говорит:

– Я на стороне здравого смысла, но им, к сожалению, даже не пахнет.

Мысленно возвращаюсь к тому, как я хотела выцарапать глаза всем троим, и теперь жертвами глазного маньяка в моём лице являются двое. Рики остаётся с нетронутым зрением.

Хьюго фыркает и, повернувшись ко мне, говорит:

– Это не конец.

– Ещё раз выкинешь что-то подобное, и я не буду столь милой.

Забираю список правил, что ранее оставляла на кровати, и ухожу в лабораторию, Док уже ожидает меня. Машу рукой Роберте и подхожу к столу.

– Добрый вечер, я вызвалась работать с вами.

– Почему? – спрашивает Док, поправляя постоянно сползающие очки.

– Хочу приносить пользу, и мне показалось, что у вас не хватает рук.

Мужчина тяжко вздыхает и откидывается на спинку стула.

– И то правда. Хорошо, будешь приходить между приёмами пищи, поможешь мне. Тут гора работы.

– Могу и сейчас помочь, – тут же вызываюсь я.

– Это очень вовремя. Мне нужно отойти, а ты пока перебери вот эту папку, мне нужно, чтобы ты рассортировала всех по комнатам. Списки, вот тут.

Осматриваюсь по сторонам, но кроме единственного стола и стула ничего нет.

– А где бы я могла это сделать? – спрашиваю я.

Док хватается за голову и причитает:

– Ну конечно, я уже отвык с кем-то работать на одной территории. Идём.

Проходим к последней камере, она пуста и открыта. Входим внутрь, Док открывает дверь, но эта не ведет в ванную комнату, она ведет на небольшой склад.

– Сооруди себе гнездышко тут, а я пойду. Вернусь минут через тридцать.

– Хорошо.

Док оставляет меня, и я не могу не сдержать ликующей улыбки. Док самолично дал мне то, ради чего я здесь. Смотрю на полки, заставленные лекарствами и три холодильника в конце помещения.

Сажусь прямо на пол, опускаю папку рядом с собой и не могу совладать со слезами. Весь день обрушивается на меня каменной глыбой. Эмоции сменяются как в калейдоскопе.

За последние двадцать четыре часа, я смогла найти законный способ воровать лекарство для Лексы, нажила себе как минимум одного врага и одного неприятеля.

Я считаю неплохо. Могло быть гораздо хуже.

Глава двенадцатая

Я уже упоминала, что человек гибок и ему легко привыкнуть к новым условиям, даже если эти условия куда хуже предыдущих.

Уже на протяжении недели я являюсь желтым никчемным уровнем нашей общины. И знаете что? Меня это устраивает. К моей скромной персоне минимум просьб и ожиданий. С легкостью сливаюсь с серой массой и ничем не выделяюсь среди других таких же никчемных, как и я. На базе номер восемь существует всего четыре вида браслетов, то есть четыре ступени иерархии.

Самые нижние – красные, это те, кто могут быть заражены. И они находятся под присмотром Дока и подобных ему ученых умов.

Следующая ступень – желтые, практически отбросы общества. Так считают те, кто носит черные браслеты. Я же считаю, что желтые, своего рода нахлебники, даже несмотря на то, что множество из них работает. Кто-то на кухне, другие занимаются уборкой, третьи работают с детьми, которых тут достаточно много. Я бы сказала, что их больше, чем мне хотелось бы. Дети, как и их выжившие родители, живут в отсеке, куда поместили выдуманную мной молодую семью.

Третья ступень – белые, доктора, медсестры и весь персонал, который спасает жизни, лечит заболевших и содействует новому проекту "Популяризация человечества".

Четвертая ступень и самая заносчивая – черные. Это военные и добровольцы. Все они носят черные браслеты, черную одежду и недовольную мину. Все с этим смирились, ведь не будь черных, мы бы уже давно были мертвы. Большая часть населения благодарна военным за спасение, остальные их просто боятся.

Но есть и те, кто вообще не носит браслетов. Их не так много, как я подумала, когда Синтия рассказала мне об этом. Во всей базе номер восемь всего тринадцать человек из управления, и они не носят никаких браслетов, что показывает – в нашей иерархии они равны богам. Из тринадцати я видела только четверых. Троих мужчин в кабинете, когда мне предложили участие в новом проекте и одну до этого, ещё на судне, спасшем нас из Дрим Сити. По словам Синтии, полковник Келлер является единственной женщиной в правлении базой номер восемь, и она имеет стальные яйца, которым остальные двенадцать членов правления могут только позавидовать.

Каждый