Камбэк - Лили Чу

– Ничего. Рабочие проблемы, но ничего страшного.

– Ари. Ты же помогла мне с моими рабочими проблемами. Расскажи мне. Я готов тебя выслушать, если ты хочешь поговорить.

К моему стыду, слезы подступают к глазам. Я не хочу говорить, но если этого не сделаю, то взорвусь. Это не самый лучший настрой перед семейным ужином. Я сдаюсь.

– Они дают мне завалящих клиентов. Я знаю, что это так.

– Что случилось?

Я придерживаюсь фактов, рассказывая ему о «Биконсмит» и «Куинз Брайд», и он мурлычет себе под нос, выказывая полное внимание.

– Я не знаю, что мне делать, – подытоживаю я.

– Ты хочешь, чтобы я только выслушал или чтобы дал совет?

– Как это у тебя так здорово получается? – Рядом с ним я почему-то чувствую себя пещерным человеком, для которого палка – первичный инструмент общения.

– В моей компании работают приглашенные психотерапевты, они обучают нас методам разрешения конфликтов, – объясняет он. – Никакое совместное творчество невозможно, если люди не умеют разговаривать друг с другом.

Я думаю об этом.

– Тогда совет.

– Тебе нужно решить, чего ты хочешь в этой ситуации. Отобрать у Бриттани «Биконсмит»? Тебя сильно задела история с «Куинз Брайд»?

– Вместо «Куинз Брайд» могли бы дать клиента поинтереснее, но это еще не все.

– Ричард не ценит твой вклад.

– И это тоже. – Я останавливаюсь на красный сигнал светофора и поглядываю на Джихуна. Он жестом просит меня продолжить мысль. – Я ждала этого, понимаешь? Мне стыдно, что я ошиблась в своих расчетах. Как финалист премии, ждала, когда услышу свое имя, но назвали другое.

– Я понимаю.

Всего два слова, и он не добавляет никаких бесполезных заверений. Просто сопереживание. Я чувствую, что он действительно понимает меня, и этого достаточно, чтобы заставить меня сделать глубокий вдох.

– Мне стало легче, – признаю я. – Спасибо.

Он улыбается:

– Я рад, что ты доверилась мне.

Остаток пути мы преодолеваем в молчании, погруженные каждый в свои мысли, но это комфортная тишина. Час пик на дорогах уже пройден, интенсивность движения ослабевает, так что мы довольно быстро добираемся до дома моих родителей, типового загородного бунгало с двором, окруженным высоким деревянным забором, и двумя машинами на подъездной дорожке. Мы выходим, и Джихун останавливается, чтобы распушить букет цветов. Он хмурится, и я прикасаюсь к его плечу.

Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и придвигается ко мне почти вплотную. Я ошеломлена этим проявлением уязвимости и интимным ощущением наших сцепленных рук.

– Они не кусаются, – уверяю я и сжимаю его руку для пущей убедительности.

– Я хотел пойти с тобой, но обычно нервничаю перед знакомством с новыми людьми. А уж то, что они твои родители, заставляет нервничать еще больше.

Эмоциональная открытость – не мой конек, так что мне вряд ли удастся поддержать его в этом, но я все-таки делаю попытку.

– Я чувствую то же самое. Однажды, когда мне предстояло встретиться с семьей моего бывшего парня, я струсила и спряталась у них в саду. Они выращивали кукурузу, поэтому я думала, что меня не увидят.

– А они увидели?

Я киваю.

– Они все наблюдали за мной из окна и смеялись. После этого мы долго не продержались. В общем, я лишь хочу сказать, что ты не сможешь опозориться больше, чем это удалось мне.

– Это ты пытаешься подбодрить меня? – Он наклоняет голову набок.

– Ну, если это сработает.

Он смеется и тянет мою руку вверх, чтобы поцеловать.

– Как ни странно, это работает.

– Вот и хорошо. – Я веду его к двери, изо всех сил стараясь не думать о прикосновении его губ к моей коже.

Мы расплетаем пальцы, чтобы постучать в дверь, но Джихун отступает на полшага назад и встает у меня за спиной. Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ободряющее, дверь открывается.

– Ариадна, как движение на дорогах? – Папа выглядит значительно лучше, хотя лицо как будто осунулось еще сильнее. Или, возможно, я только теперь это замечаю. Он смотрит мимо меня на Джихуна.

– Добрались без пробок. Папа, это Чхве Джихун. Двоюродный брат Ханы из Сеула.

– Джихун, приятно познакомиться, – папа слегка улыбается ему, прежде чем протянуть руку.

Джихун кланяется и пожимает ему руку, а затем передает шоколад и цветы.

– Мистер Хуэй, рад видеть вас в добром здравии.

Папа выглядит смущенным, и я едва сдерживаюсь, чтобы не толкнуть Джихуна локтем, призывая помалкивать.

– Джихун приезжал со мной в больницу, – объясняю я.

– Ах, вон оно что. – Папа отходит в сторону, пропуская нас внутрь. – Они зря переполошились. Все оказалось не так страшно. Зови меня Мартин.

Джихун открывает рот, и я вмешиваюсь, прежде чем он успевает сказать что-либо, что обычный человек счел бы проявлением заботы и вежливости, но папа сочтет болезненно личным.

– Мама на кухне? – спрашиваю я.

В доме тихо, потому что мои родители не признают фонового шума вроде музыки, разговорного радио или включенного телевизора. Мама выходит из кухни и приветственно машет Джихуну.

– Рада видеть тебя снова, – говорит она. – Я уже заканчиваю с готовкой, а вы пока идите, отдохните с Фиби. Мартин поможет мне.

– Иду, Сулин. – Папа кивает мне. – Ты слышала, что сказала твоя мать. Иди, поговори с сестрой.

Фиби в гостиной не видно, но секунду спустя обесцвеченная шевелюра высовывается из-за угла.

– Привет, – она машет Джихуну. – Я – Фиби. Спасибо, что привел Ари навестить папу в больнице. Иначе она никогда бы не ушла из офиса. Как насчет вина?

– Я тогда сорвалась с работы, а вот ты даже не потрудилась сесть на нужный поезд, – в моем голосе уже звучат жесткие нотки. – Мне вина не надо, я за рулем. Джихун?

– Спасибо. – Джихун улыбается, как будто не замечая наэлектризованной атмосферы, хотя я чувствую, как он напряжен.

Фиби, словно фокусник, достает бутылку и два бокала, и я изучаю этикетку.

– Откуда это взялось?

Мои родители не из тех, у кого имеется винный шкаф, тем более что мама становится темно-бордовой после полбокала шардоне. К счастью, этот генетический дар обошел меня стороной.

– Конечно, я принесла. В этом доме суше, чем в Атакаме. – Фиби протягивает бокал Джихуну и оглядывает его с головы до ног, когда он садится рядом со мной на диван. – Двоюродный брат Ханы, да? Вижу сходство.

Беседа вполне светская. Все идет неплохо. Мои плечи слегка расслабляются.

– Через неделю или около того.

– Я жила там одно время. Красивое место, но слишком дождливое. – Ее передергивает.

Я и не знала, что она там жила. Они потягивают вино, и Фиби ерзает в кресле.

– Можно включить телевизор или какую-нибудь музыку? – спрашивает она. –