Грозовой Перевал - Эмилия Бронте

Не потребовалось, однако, никаких побоев, чтобы моему господину в самом деле стало дурно. Он попробовал отнять у Кэтрин ключ, но она его для верности зашвырнула в самый жар; и тут мистера Эдгара схватила нервная судорога, лицо стало мертвенно-бледным. Он, хоть умри, не мог остановить этого неприятного последствия своего чрезмерного волнения: боль и унижение совсем сломили его. Он откинулся в кресле и закрыл лицо.

— Праведное небо! В былые дни вас посвятили бы за это в рыцари! — вскричала миссис Линтон. — Мы сражены! Сражены! А Хитклиф тебя и пальцем не задел бы, ведь это все равно, как королю двинуть свои войска на стаю мышей. Не дрожи! Тебя никто не тронет! Ты не ягненок даже, ты — зайчишка!

— Будь счастлива, Кэти, с этим трусом, у которого в жилах течет молоко! — сказал ее друг. — Поздравляю тебя с удачным выбором. И этого жалкого слюнтяя ты предпочла мне! Я не стал бы марать о него руку, но дал бы ему пинка — и с полным удовольствием. Он, кажется, плачет? Или собирается упасть в обморок со страху?

Насмешник подошел и толкнул ногою кресло, в котором лежал Линтон. Лучше бы он держался подальше; мой господин вскочил и нанес ему прямо в грудь такой удар, который человека послабее, наверно, свалил бы. У Хитклифа на минуту захватило дух. И пока он не отдышался, мистер Линтон вышел черным ходом во двор и оттуда вошел в парадное.

— Ну вот! Теперь тебе закрыта сюда дорога! — закричала Кэтрин. — Уходи скорей! Он вернется с парой пистолетов и с целой сворой помощников. Если он подслушал нас, он, конечно, никогда тебе не простит. Ты сыграл с ним злую шутку, Хитклиф! Но уходи, уходи скорей! Мне легче видеть припертым к стене Эдгара, чем тебя.

— Ты полагаешь, я уйду, когда у меня все внутри горит от его удара! — взревел Хитклиф. — Клянусь всеми чертями, нет! Я его раздавлю, как пустой орех, прежде чем оставлю этот дом! Я должен сейчас же поколотить его, или я когда-нибудь его убью; дай же мне до него добраться, если тебе дорога его жизнь.

— Он не придет, — сказала я, решившись приврать. — Идут кучер и два садовника. Вы, конечно, не станете ждать, чтобы они вас вытолкали за ворота! У них у каждого в руке по дубинке; а хозяин пошел, должно быть, в гостиную — смотреть в окошко, так ли они исполняют его приказ.

Садовники и кучер в самом деле шли, но с ними и Линтон. Они были уже во дворе. Хитклиф, подумав, предпочел уклониться от схватки с тремя слугами; он взял кочергу, вышиб ею дверь и выбежал в коридор, прежде чем те ввалились с черного хода.

Миссис Линтон, возбужденная до крайности, попросила меня проводить ее наверх. Она не знала, как я способствовала разыгравшемуся скандалу, и мне вовсе не хотелось, чтобы ей это стало известно.

— Еще немного, и я сойду с ума, Нелли! — вскричала она, кидаясь на диван. — Тысяча кузнечных молотов стучит в моей голове! Предупредите Изабеллу, чтоб она держалась от меня подальше. Весь этот переполох — из-за нее; и если она или кто другой вздумает теперь еще сильнее распалить мой гнев, я приду в бешенство. И скажи Эдгару, Нелли, если ты еще увидишь его до ночи, что мне грозит опасность не на шутку заболеть. И я хотела бы, чтоб так оно и вышло. Я потрясена — так он меня удивил и огорчил! Его нужно запугать. С него, пожалуй, станется еще, что он придет и начнет корить меня или жаловаться; я, понятно, тоже пущусь обвинять, и бог знает чем все это кончится у нас! Ты ему скажешь, моя хорошая Нелли? Ты же видишь, я совсем в этом деле не виновата. Что его толкнуло подслушивать у дверей? Хитклиф, когда ты ушла от нас, наговорил много оскорбительного; но я отвратила бы его от Изабеллы, а остальное неважно. И вот все пошло прахом. И только потому, что моего супруга обуяла жажда послушать о себе дурное… в ином дураке она сидит, как бес! Эдгар ровно ничего не потерял бы, если б не узнал о нашем разговоре. В самом деле, когда он напустился на меня со своими неуместными нареканиями — после того как я ради него же до хрипоты отругала Хитклифа, — мне стало все равно, что бы они там ни сделали друг с другом: я почувствовала, что, чем бы ни кончилась эта сцена, мы будем разлучены бог знает на какое долгое время! Хорошо же! Если я не могу сохранить Хитклифа как друга… если Эдгар хочет быть мелким и ревнивым, я нарочно погублю себя и разобью им обоим сердца, разбив свое. Так я быстро всему положу конец, когда меня доведут до крайности! Но это последнее средство — на случай, если не останется больше никакой надежды, и для Линтона это не будет так уж неожиданно. До сих пор он был осторожен, он боялся меня раздражать; ты должна разъяснить ему, как опасно отступать от такой политики, должна напомнить, что моя пылкость, если ее разжечь, переходит в безумие. Я хотела бы, чтобы с твоего лица сошло наконец это бесстрастие, чтоб отразилось на нем немного больше тревоги за меня!

Конечно, тупое безразличие, с которым я принимала ее распоряжения, могло хоть кого разозлить: она говорила с полной искренностью. Но я считала, что уж если человек заранее располагает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть, и я не желала «запугивать» ее мужа, как она меня просила, и усугублять его волнение ради ее эгоистических целей. Поэтому, встретив господина, когда он направлялся в гостиную, я ничего ему не сказала, но я позволила себе вернуться назад и послушать, не пойдет ли у них снова спор. Линтон заговорил первый.

— Не уходи, Кэтрин, — начал он без тени гнева в голосе, но со скорбной безнадежностью. — Я буду краток. Не препираться я пришел и не мириться. Я только хочу знать, намерена ли ты после всего, что сегодня случилось, продолжать свою дружбу…

— О, ради бога! — перебила госпожа и притопнула ногой, — ради бога, на сегодня довольно! Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода; а в моих все кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!

— Если хочешь от меня отделаться, ответь на мой вопрос, — упорствовал мистер Линтон. — Ты должна ответить, а горячность твоя меня не тревожит. Я убедился, что ты, когда захочешь, умеешь быть такой же сдержанной, как всякий другой. Намерена ли ты отныне порвать с Хитклифом — или ты порываешь со мной? Ты не можешь быть другом одновременно и мне, и ему; и я желаю знать, кого ты выбираешь.

— А я желаю, чтоб меня оставили в покое! — прокричала Кэтрин с яростью. — Я этого требую! Или ты не видишь, что я еле держусь на ногах? Эдгар, ты… ты отступаешься от меня?

Она дернула звонок так, что шнур с дребезжанием оборвался; я вошла неторопливо. Это и святого вывело бы из себя — такое бессмысленное, злое беснование! Раскинувшись, она билась головой о валик дивана и так скрипела зубами, что казалось, вот-вот раскрошит их! Мистер Линтон стоял над ней и глядел в раскаянии и страхе. Он велел мне принести воды. Она задыхалась и не могла говорить. Я принесла полный стакан и, так как она не стала пить, побрызгала ей в лицо. Через несколько секунд она вытянулась в оцепенении; глаза у нее закатились, а щеки, сразу побелев и посинев, приняли мертвенный вид. Линтон был в ужасе.

— Ничего тут страшного нет, — прошептала я. Мне не хотелось, чтоб он уступил, хотя в глубине души я и сама ощущала невольный страх.