Тетрадь кенгуру - Кобо Абэ

Как только великан двинулся к выходу из курилки, ступая как лунатик, лежавший в коридоре старик снова забился в конвульсиях, будто захотел ему помешать. Спазмы продолжались снова и снова, казалось, человек вот-вот задохнется.

– Похоже, он сейчас умрет.

– Нет, так просто дело не кончится.

Колясочник принялся колотить тростью по полу, как по барабану:

– Там-та-та-там! Там-та-та-там! Там-та-та-там!

Из процедурной выбежала другая сестра в таких же туфлях на каучуковой подошве. Она тоже кого-то мне напоминала… Родинка под правым глазом, у рта складки, как будто она сосала маринованную сливу… На кого же она похожа? Ну да! На ту певицу – исполнительницу романсов, от которой народ без ума.

Огромная тень проплыла мимо меня по коридору. Опустив голову, великан миновал сестру и исчез за дверью душевой. Действительно мастер своего дела! Его движения были естественны и не привлекали внимания. Свою заметную, бросающуюся в глаза внешность он каким-то образом умел обращать в преимущество. Неужели через двадцать-тридцать минут я разживусь печеньем? Язык горел огнем от заполнявшей рот слюны.

Действия медсестры с родинкой под глазом радовали замечательной последовательностью. Она проделывала все как по расписанию: ловко измерила старику пульс, посветила фонариком в зрачки, вытащила из-под кровати моторчик и присоединила его к аспиратору. Потом вставила пациенту в рот трубку, отсосала скопившуюся в трахее слизь. Звук был как у сифонной кофеварки. Старик тут же задышал нормально.

– Лучше стало? Давайте я еще вам спину протру.

Старик стал что-то хрипеть на ухо сестре. Я не разобрал, но сестра, похоже, поняла.

– Все в порядке. Никто не сердится. Смотрите, все улыбаются. – Она провела своей расческой по тонким, как дым, волосам старика. – Подождите минутку.

Сестра взяла висевшее у изголовья кровати полотенце и побежала с ним в душевую. Прошло всего несколько минут, как в той же комнате скрылся Гипсовый Корсет. Может, он и мастер в своем деле, но в этот раз опростоволосился. Я посмотрел вокруг: лица выражали замешательство и напряженность.

Скандала не последовало. Сестра вышла из душевой, встряхивая за кончики горячее влажное полотенце, чтобы немного остудить. Аккуратно приподняла старика за плечи, согрела грудь, потом протерла ему спину и поясницу. Все это она проделывала с легкостью и терпением, стараясь подлаживаться под реакции старика.

Я неожиданно прослезился. Трудно объяснить почему. Я был поражен, что такая невероятная самоотверженность может существовать в реальности. Не мог поверить собственным глазам. Мне стало стыдно за то, что я такой бессердечный, черствый. Может быть, такое самопожертвование заставляет сердца людей сжиматься и вызывает у них слезы.

Старик уснул.

– Прекратите обрывать листья!

Передо мной, прочно уперев ноги в пол, стоял плотный коренастый врач, своим видом напомнивший мне деревянную куклу. Сразу видно – сухарь, сдавший куда-то на хранение все свои эмоции. – Растения специально здесь поставили, чтобы люди могли расслабиться, стать мягче душой.

Понятно, что претензия обращена ко мне. Сам того не замечая, я пощипывал пальцами листья гевеи, украшавшей угол курилки.

– Извините. Я думал, оно настоящее или из пластика…

– Это вас не оправдывает.

– Согласен.

Снова пророкотал гром. Совсем близко. Телевизионное изображение задрожало, свет замигал, но не выключился. Налетел порыв ветра, с крыши донесся такой вой, будто там запустили огромный волчок.

Старик снова застонал. Медсестра с родинкой безропотно стала настраивать аспиратор.

– Вы знаете, доктор, – забормотал Красный Берет, – этот гром… у него такой запах, рыбный, сперма так пахнет…

– Воздух заряжен отрицательными ионами.

– Разве отрицательные ионы оказывают укрепляющее действие?

– Никогда не слышал.

Послышалось жужжание аспиратора, звук был такой, словно прочищают водопроводную трубу.

Я непроизвольно окликнул доктора, который собрался уходить:

– Что с ним такое?

– А вам что за дело?

– Он поправится?

– Пациентов клиники такие вопросы не касаются, – ответил он, впрочем без особого раздражения.

Я понимал, что пациенты так себя вести не должны, но не мог остановиться:

– Он выкарабкается? Есть шанс?

– Ладно, хватит! – Дзёмонский Человек взял меня за локоть и тряхнул.

– Если говорить о стонах… – Доктор кивнул и спокойно продолжал: – Я знаю, что они всех раздражают, но стоны напрямую не связаны с тяжестью заболевания. Возможно, в детстве этот человек был очень робким и неуверенным в себе, и у него развилось что-то вроде комплекса. Мания преследования. Вот он и завывает из боязни, что кто-нибудь на него нападет.

– Из него бы классный сторожевой пес получился, – пошутил Дзёмонский Человек, но никто не засмеялся.

– Может, к таким пациентам применять смерть с достоинством?

– Имеете в виду эвтаназию?

– Это одно и то же, разве не так?

– На ваш взгляд этот старик – человек?

– Человек.

– А вы твердо уверены, что у вас достоинства больше, чем у него?

– Но ведь он так мучается…

Старик уже спал. Сестра массировала ему пальцы на ногах. На его губах скользила улыбка – он блуждал где-то в своих сновидениях, хотя смотреть на беззубый приоткрытый рот было, конечно, неприятно.

– Пожалуйста, не надо портить растение, – мирно проговорил доктор, направляясь к себе. – А вам спасибо за хорошую работу. – Поблагодарив сестру, он обернулся ко мне и быстро проговорил: – Я говорил исключительно о смерти с достоинством. Что касается эвтаназии, то это не медицинский вопрос; я считаю ее формой убийства.

Сестра удалилась вслед за доктором. На какое-то время наступила тишина. Стоны старика перекрывали даже ураганные порывы ветра. За телевизором никто больше не следил, кончили передавать погоду, началась реклама напитка – пейте и будьте здоровы. Дзёмонский Человек закурил третью сигарету.

Молодой парень, выглядевший здоровее всех остальных, если бы не опухоль на подбородке, до этого не проронивший ни слова, хрипло выдавил из себя:

– То, что врач сказал, можно по-разному понимать… По правде сказать, не могу больше терпеть. Я вот долго в регби играл, но помирать охоты нет. Как попал в больницу, только хуже стало, между прочим. Всю ночь не спим, так? Ведь глаз не сомкнешь, честное слово. Раз смерть с достоинством отпадает, остается одна эвтаназия. Дед все равно без шансов. Только мучают его.

– Доктор не так говорил. Он сказал, что эвтаназией должна заниматься полиция. – Красный Берет постучал концом трости по полу. – Содействие самоубийству, двойное самоубийство по принуждению, убийство по сговору – это все совершенно очевидные преступления. Так ведь?