Избранное - Рюноскэ Акутагава

Сидя на траве, они молча глядели на тихую деревню, окутанную сумерками.

— Шишка болит?

— Нет, не особенно.

— Надо приложить жеваный рис. Говорят, помогает.

— Вот как! Спасибо за совет.

11

Пришлось Сусаноо столкнуться и с другими жителями деревни, причем не с несколькими парнями, а почти со всеми. Так же как сторонники Сусаноо считали его своим вождем, так остальные парни почитали двух пожилых людей: Омоиканэ-но микото[140]и Тадзикарао-но микото. И эти люди, видимо, не питали к Сусаноо особой неприязни.

А Омоиканэ-но микото даже нравился необузданный нрав Сусаноо. Дня три спустя после драки на пастбище Сусаноо, как всегда, один пошел в горы, на старое болото, ловить рыбу. Туда же совершенно случайно пришел и Омоиканэ-но микото. Они дружески беседовали, сидя на стволе трухлявого дерева. Омоиканэ-но микото, старец с седой бородой и седыми волосами, носил почетное звание первого ученого и первого поэта в селении. Женщины вдобавок считали его весьма искусным колдуном, потому что он любил бродить в горах, выискивая лечебные травы.

У Сусаноо не было причин питать вражду к Омоиканэ-но микото. Поэтому он охотно беседовал с ним, закинув удочку в воду. Они долго разговаривали, сидя на берегу болота под ивой, увешанной серебристыми сережками.

— В последнее время все только и говорят о твоей силе,— сказал, помедлив, Омоиканэ-но микото и улыбнулся.

— Пустые разговоры.

— Хорошо, что говорят. А от того, о чем не говорят, какой прок.

Сусаноо пришел в недоумение.

— Вот как! Значит, не было бы разговоров, не было бы и...

— Не было бы и силы.

— Но золотой песок, если даже его не достать из воды, останется золотым.

— Однако определить, золотой он или не золотой, можно, лишь достав его из воды.

— Выходит, если человек достанет простой песок, а подумает, что он золотой...

— Тогда и простой песок станет золотым.

Сусаноо полагал, что Омоиканэ-но микото потешается над ним, но, взглянув на него, увидел, что улыбка притаилась лишь в уголках его морщинистых глаз — в самих же глазах не было и тени насмешки.

— В таком случае золотой песок ничего не стоит.

— Конечно. И тот, кто думает иначе, заблуждается.

Омоиканэ-но микото поднес к носу сорванный где-то стебель подбела и стал вдыхать его аромат.

12

Сусаноо сидел молча. Омоиканэ-но микото продолжал:

— Как-то вы мерялись силой с одним человеком, и он погиб, придавленный камнем. Не так ли?

— Мне жаль его.

Сусаноо подумал, что его порицают, и обратил взгляд на старое болото, слегка освещенное солнцем. В глубокой воде смутно отражались весенние деревья, покрытые молодой листвой. Омоиканэ-но микото, равнодушно вдыхая аромат подбела, продолжал:

— Жаль, конечно, но поступил он глупо. Тягаться с кем-то вообще не следует, это во-первых. Во-вторых, не имеет смысла тягаться, зная наперед, что не победишь. Но самая большая глупость — это жертвовать в подобных случаях своей жизнью.

— А я почему-то чувствую угрызения совести.

— Напрасно. Не ты же убил его. Его убили те, которые с жадным любопытством взирали на состязание.

— Они ненавидят меня.

— Конечно. Они так же ненавидели бы твоего противника, если бы победа была на его стороне.

— Значит, так устроен мир?

— Клюет! — сказал вместо ответа Омоиканэ-но микото.

Сусаноо дернул за удочку. На крючке отчаянно трепыхался серебристый кижуч.

— Рыба счастливее человека,— заметил Омоиканэ-но микото и, глядя, как Сусаноо насаживает рыбу на бамбуковую палку, усмехнувшись, пояснил: — Человек боится крючка, а рыба храбро глотает его и с легкостью умирает. Мне кажется, я завидую рыбе...

Сусаноо молча закинул леску в болото. И, с виноватым видом глядя на Омоиканэ-но микото, сказал:

— Мне не совсем понятны ваши слова.

Омоиканэ-но микото, поглаживая бороду, сказал вдруг серьезно:

— Не понимаешь, и ладно. А то, как я, ничего не сможешь сделать.

— Почему? — спросил Сусаноо, ничего не понимая. Было не ясно, серьезно говорит Омоиканэ-но микото или шутит, яд в его словах или мед. Но они таили в себе какую-то притягательную силу.

— Крючки глотают только рыбы. Но и я в молодые годы...— На мгновение морщинистое лицо Омоиканэ-но микото подернулось печалью.— И я в молодые годы мечтал о всяком.

Они долго молчали, думая каждый о своем и глядя на старое болото, в котором тихо отражались весенние деревья. А над болотом летали зимородки, иногда скользя по воде, будто брошенные чьей-то рукой камешки.

13

Между тем веселая девушка продолжала жить в сердце Сусаноо. Встречаясь с ней случайно в селении или еще где-нибудь, он непонятно почему краснел и сердце его начинало сильно биться, так же, как под дубом на склоне горы, где он увидел ее впервые, но она держалась надменно и даже не кланялась ему, будто и не знала вовсе.

Однажды, направляясь в горы и проходя мимо источника на краю деревни, он увидел ее среди других девушек, набиравших воду в кувшины. Над источником доцветали камелии, а в брызгах воды, выбивавшейся из камней, в лучах солнца, просачивающихся меж цветов и листьев, играла бледная радуга. Наклонясь над источником, девушка набирала воду в глиняный кувшин. Другие девушки, уже зачерпнув воды, с кувшинами на головах направлялись домой. Над ними сновали ласточки, будто кем-то разбрасываемые гвозди. Когда он подошел к источнику, девушка грациозно поднялась и, стоя с тяжелым кувшином в руке, бросила на него быстрый взгляд, приветливо улыбнувшись.

Как всегда, робея, он слегка поклонился ей. Поднимая кувшин на голову, девушка ответила ему глазами и пошла вслед за подругами. Сусаноо прошел мимо нее к источнику и, зачерпнув большой ладонью воды, отпил несколько глотков, чтобы освежить горло. Но, вспомнив о ее взгляде и улыбке, покраснел, то ли от радости, то ли от стыда, и усмехнулся. Девушки с глиняными кувшинами на головах постепенно удалялись от источника в лучах нежного утреннего солнца, и их белые покрывала развевались на легком ветерке. Но вскоре вновь послышался их веселый смех, некоторые поворачивались к нему, улыбаясь, и бросали на него насмешливые взгляды.

Он пил воду, и взгляды эти, к счастью, не потревожили его. Но смех странно огорчил, и он еще раз зачерпнул пригоршню воды, хотя и не испытывал жажды. И тут в воде источника он увидел отражение человека, которого не сразу узнал. Сусаноо поспешно поднял голову и под белой камелией заметил молодого пастуха с плеткой, тяжелыми шагами приближавшегося к нему. Это был тот самый пастух, его почитатель, из-за которого ему пришлось драться на зеленой горе.