Струны души - Светлана Богославская

— Ну, — папа задумался на секунду и продолжил, — рассуждение об этой притче можно начать с того, что…. Притча о милосердном самарянине учит нас тому, что любая человеческая личность, любой человек — больной, нищий, вор, враг, — выше по своей ценности, чем отвлеченная идея добра. Даже если человек какой-то не такой или сделал что-то плохое, мы, подобно этому самарянину, должны увидеть, прежде всего, самого человека, несмотря на его положение в обществе, несмотря на его блистательную одежду или нищенские лохмотья. Мы должны проявить к этому человеку милосердие и, если ему нужна помощь, помочь ему. Как бы сделал Бог! Господь дал притчу о милосердном самарянине в ответ на вопрос законника о том, что ему нужно делать, чтобы получить вечную жизнь. Когда Христос ответил заповедью о любви, законник снова обратился с вопросом, а кто мой ближний? Этот человек хотел просто узнать минимум того, что нужно исполнить, чтобы войти в жизнь вечную. Притчей о милосердном самарянине Христос показал законнику и нам, что вопрос неправильно поставлен. Притча о милосердном самарянине идёт дальше одного учения о том, кого считать нашим ближним. Она указывает нам, как самому сделаться ближним для каждого, нуждающегося в милосердии.

Папа продолжил говорить, а мы с мамой внимательно его слушали. Иногда мы что-то добавляли или задавали вопросы, ведь у нас было домашне-семейное собрание и мы должны были вместе всё обсуждать. Именно это мы и делали. Мы каждый стих в этой притче хорошенько разбирали и всё обсуждали. И делали мы это с огромным удовольствием. Мы даже шутили и находили над чем посмеяться. Уже давно мы не устраивали такие собрания и сейчас мы просто наслаждались. После этой притчи мы опять помолились и приступили к рассмотрению ещё одной притчи, а за ней ещё одной. И так мы сидели достаточно долго. Мы всё общались и общались и не хотели прекращать. А также мы периодически пели псалмы, и это тоже было очень приятно. Я играл на гитаре, а родители пели. Лишь один раз мы с папой поменялись местами, а в основном на гитаре играл я. Нам уже давно очень сильно не хватало такого собрания, но возможности устроить его не было, и сейчас мы пользовались возможностью.

И вот мы обсудили уже шестую по счёту притчу. Папа откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул, кинул взгляд на часы и только после этого окинул нас с мамой взглядом.

— Ну, что ж, — папа как-то загадочно улыбнулся, — думаю, можно закончить наше собрание. Мы итак уже долго тут сидим.

— Ну, давай последнюю притчу обсудим? — попросил я, не желая заканчивать наше домашне-семейное собрание. — Пожалуйста, пап! Ну, когда мы ещё так соберёмся? Ну, давай!

— Что не хочешь прекращать? — засмеялся папа, а мама лишь улыбнулась. — А я думал предложить тебе порепетировать песню. Или ты не хочешь?

— Хочу. Конечно, хочу, — я вмиг встрепенулся. — Давай лучше порепетируем песню.

— Уже не хочешь продолжить собрание? — подколол меня папа.

— Хочу, но песню надо репетировать и… — я запнулся, не зная, что сказать. Мне хотелось и того и другого, и я не знал, что лучше выбрать. Песню репетировать надо было, но и неизвестно когда мы сможем провести ещё одно такое же домашне-семейное собрание. Так что я не знал, что лучше выбрать.

— Да расслабься! — папа поднялся с кресла. — Я думал вечером продолжить наше собрание, а сейчас сделать перерыв и немного порепетировать песню. Я думаю, что уже скоро мы сможем её спеть на собрании. Точнее ты споёшь, а я буду играть. Конечно, не в это собрание, но в следующее, скорее всего, сможешь.

— Это замечательно! — не стал я скрывать свою радость. — Тогда давай репетировать! — я протянул папе гитару. — Я готов!

— Хорошо, — папа взял в руки гитару.

— Я не буду вам мешать, — мама поднялась с дивана, уступив папе своё место. — Я лучше пойду, займусь обедом и уборкой.

— Хорошо. Значит так, Макси, — папа сел передо мной и устроился поудобнее. — Начнём, — папа начал играть на гитаре.

Я дождался вступления и запел песню. Я старался петь как можно лучше и полностью выкладывался во время пения. Я даже пытался представить, что уже пою на собрании перед всеми, но это у меня плохо получалось, ведь передо мной был только папа.

— Подожди, подожди, — остановил меня папа и перестал играть. — Что-то не то! Старайся петь чуть медленнее и лучше растягивать слова. И открывай рот чуть шире, чтобы было всё понятно. Старайся всё проговаривать. Не забывай про дикцию. Все должны понять каждое слово, что ты поёшь.

— Хорошо, — кивнул я.

— Давай сначала, — скомандовал папа и заново начал играть на гитаре.

Я снова дождался вступления и запел. На этот раз я старался петь так, как попросил папа. И, пока я пел, я внимательно следил за его реакцией. Он же спокойно играл, слушая меня и не перебивая. В этот раз я смог пропеть песню полностью. Когда я замолчал, папа доиграл песню и задумался.

— Уже лучше, но всё равно что-то не то, — выдал папа.

— А что не так? — не понял я.

— Не знаю, — пожал папа плечами и окинул взглядом комнату. Взгляд папы остановился на окне.

Я замер, не желая мешать, папе думать. Я хотел, чтобы всё было идеально и, если папа чувствовал что что-то не так, то лучше было прислушаться к нему и исправить то, что ему казалось не так. Поэтому я терпеливо ожидал его ответа. И вот папа наконец-то повернул ко мне голову.

— Я тут подумал… — неуверенно начал папа. — Наверно лучше эту песню петь под фортепиано. В фонограмме, которую ты включал, оно есть, и эта песня будет красивее звучать именно под фортепиано. Эта песня нежная и красивая, а под гитару…. Ну, как-то не очень эта песня звучит под гитару. Она становится более грубой! Именно поэтому у меня всегда было ощущение, что что-то не так и теперь я понял, что именно не так. К тому же и мне будет проще эту песню играть под фортепиано. Я, конечно, не настаиваю, но советую перейти на фортепиано. Если ты, конечно, хочешь, чтобы эта песня звучала красиво. Да, я знаю, что ты больше любишь петь под гитару и все песни пел и поёшь именно под неё, но в данном случае лучше петь под фортепиано. Но решать тебе! Как ты хочешь? Будешь петь