Синдром тьмы - Рокиа

Я быстро открываю глаза. Ее голос… Это шутка? Невозможно.

Я хватаюсь руками за волосы, пытаясь восстановить недостижимое теперь равновесие.

– Это не реально, – настойчиво повторяю я.

– Эдгар… братик, у меня кровь идет?

– Хватит, хватит, хватит. Я этого не вынесу, хватит.

Я умоляю демонов прекратить играть в шахматы моими воспоминаниями. Они уже победили: они ставят мне мат каждую чертову ночь. Я упрашиваю пожалеть меня хотя бы днем. Но бесполезно умолять демонов, они не проявят милости.

– Эвелина… Эвелина, это ты? – бормочу я, зажмурив глаза.

Крик Эвелины не стихает. Я чувствую, как моя грудь разрывается от ее плача, словно на меня наложили какое-то заклинание. Пуля, которую я храню в своей груди, безжалостно давит в самой глубине. Я стону от боли, чувствуя ее совсем рядом с сердцем.

– Братик… братик, помоги, – шепчет голос Эвелины.

Я быстро отстегиваюсь, выхожу из машины, прижимая руку к груди. Мое лицо искажено от страха. Мне не хватает воздуха, я не могу выпрямиться, сгибаюсь пополам. Благодаря бейджу, висящему у меня на шее, я беспрепятственно захожу за желтую линию, никто из полицейских меня не останавливает. Как загипнотизированный, я следую за голосом Эвелины.

– Я… я умираю, да? – Эвелина плачет.

Дышать становится все труднее, боль в груди и волна ужаса заполняют каждый кусочек моего сознания. Я чувствую, что теряю малейший контроль, в любое мгновение я могу сорваться.

– Нет, нет, только не снова, – в жуткой панике бормочу я.

Крики боли вокруг меня усиливаются, это крики жертв. Они доносятся из переулка в конце улицы. Плач Эвелины смешивается с реальностью: мой разум уверяет меня, что она медленно умирает где-то с пулей в груди. Я бегу в переулок и вдруг замечаю какого-то человека, который пытается перелезть через забор. Я вытаскиваю из кармана джинсов пистолет.

И направляю на него.

Он поднимает руки.

– Эй… друг, успокойся, ладно? Ты чего? Опусти пистолет.

Он лепечет какие-то жалкие отговорки. Я не раздумывая стреляю в него, целясь в правую ногу, но промахиваюсь. Он падает на колени и замирает, его руки трясутся от ужаса. Я целюсь и собираюсь еще раз выстрелить, на этот раз я не промажу.

– Вы безжалостно убиваете, только чтобы вселять ужас. Вы прикрываетесь именем Бога, которого даже не знаете, и надеетесь купить себе место в раю. Но все, что вы получите, – пылающий ад, наполненный криками и кровью. Все невинные, которых вы убили, все люди, у которых вы отняли жизни… они будут преследовать вас вечно.

Мужчина дрожит как осиновый лист, его лицо становится все бледнее. «Он не сбежит». Я подхожу, наклоняюсь к нему и узнаю в нем того самого убийцу, который стрелял в Эвелину.

– Братик, мне больно… мне так больно.

Чем дольше я смотрю на него, тем сильнее вскипает смертельная ярость. Я сильно дергаю его за волосы, но крика, который вырывается у него, недостаточно, чтобы остановить крики Эвелины. Недостаточно, чтобы скрыть их, заглушить их.

– Помоги мне… Идди, помоги.

Я свирепо бью кулаком его в лицо. Кровь покрывает мои руки, я не ощущаю боли… чувствую только жажду мести.

– Идди, я умираю? Я не хочу умирать.

С криком, полным ненависти, я неистово сжимаю его горло. Он дергается, губы его синеют, он пытается оттолкнуть меня, но безуспешно. Его глаза закатываются, я чувствую, как его тело обмякло. Я тут же ослабляю захват. «Так просто ты не умрешь».

Он беспрерывно кашляет и пытается отползти от психа, слетевшего с катушек. По его мнению, я ненормальный, пытавшийся убить его.

– Чен? Что ты… Ух ты, вот это поворот! – Голос Сии смешивается с криками боли террориста, распластавшегося на земле. Она смотрит на меня с довольной улыбкой, как будто гордится мной.

Она прислоняется к стене и довольно наблюдает за сценой насилия. Почти сразу подходят и остальные. Оливия зажимает рот рукой и проверяет, не видит ли нас кто-то из полицейских. Дерек медленно приближается ко мне.

– Не подходи, Дерек, – предупреждаю я, поднимаясь на ноги.

– Подумай спокойно… этот человек ничего тебе не сделал, он не виноват.

Я смеюсь.

– Не виноват? Он хотел сбежать, я видел. Ты не представляешь, как долго я этого ждал. Каждую ночь мне снится один и тот же кошмар, и каждая ночь всегда заканчивается тем, что один из них стреляет в мою сестру. И знаешь, что самое мучительное? Каждый гребаный раз… я остаюсь в живых.

Я решительно сжимаю пистолет и направляю его на террориста. Он неподвижно лежит на земле.

– Я умоляю вас убить меня, забрать мою жизнь, а не ее… а вы что делаете? Без колебаний убиваете ее. Но самое ужасное… после ее убийства вы не удосуживаетесь пристрелить меня. Вы не заканчиваете свою работу. Вы оставляете меня там: с окровавленными руками и с болью в груди, которая никогда не утихнет.

Краем глаза я замечаю, что Дерек протягивает ко мне руку. Быстрым движением я стреляю в видеокамеру. Все замирают. Та же рука, которая несколько лет назад смогла помешать мне, сейчас поднимается вверх, признавая поражение. Дерек делает шаг назад.

– Я научился пользоваться пистолетом. Разве не ты мне это посоветовал? Теперь у меня идеальная цель.

Видеокамера разбита.

– Рада за тебя, Чен. Покажи ему, что «дракона нельзя приручить». – Сиа произносит эти слова со странной улыбкой.

Я не понимаю, о чем она, но вижу, что она единственная – в отличие от остальных – осознает ярость, бушующую во мне. Я направляю пистолет на голову убийцы, который испуганно смотрит на меня.

– Я… я просто шел мимо, и вдруг вокруг начали стрелять, поэтому я побежал. Я никого не убивал… понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Не знаешь, о чем я? – Я тыкаю пистолетом ему в лицо.

Он взглядом умоляет кого-нибудь вмешаться. Неопрятная борода, красные глаза, гнилые зубы. Укурок, который не задумываясь уничтожает все вокруг себя.

– Я говорю о предсмертном страхе, том самом, который ты чувствуешь сейчас. Я говорю о крови, которая стекает с твоего лица, пачкает одежду и заливает твой нос. Чувствуешь этот запах? Каждую ночь мне снится одна и та же сцена, и я просыпаюсь с кровью на руках, но ее никто не видит. Я по сто раз принимаю душ, но кровь все равно остается под ногтями. Грязь той жизни, что выскользнула из моих рук.

Ребята испуганно зовут меня по имени, за их спинами возникает какое-то движение. Но лютая ненависть не дает мне отвести взгляда от глаз убийцы.

– Идгар, уйди! Уйди, быстро! – кричит Дерек.

Я не обращаю