История Глории - Стейс Крамер

с длинющими черными волосами и лицом, над которым изрядно поработали пластические хирурги и косметологи. Гостьей здесь была не Хлоя, а я. Гостьей из другого, противоположного мира, где нет лоска и красоты, где кожа не успевает отдохнуть от ран, где погони, визг пуль и мрак. Стив уже давно не принадлежал моему миру. Я не вписывалась в его новую жизнь. Я была смачным харчком среди изысканных лилий.

Разве он будет с тобой счастлив, Глория?

– Значит, тебе удалось все уладить?

– Да, Ларс Эльба оказался довольно-таки адекватным человеком, – ответила я.

– Ну и кто тебя просил в это вмешиваться?! – заорал Исайя.

– В смысле?! Почему вас вообще это волнует?

Глаза Исайи налились кровью, он был готов разорвать меня тотчас. И меня осенило:

– Это ваша работа… Ну и зачем вам нужен был этот дешевый спектакль?

– Это уже не важно. Ты все испортила.

– Несмотря на то что я сливаю вам информацию, я все равно предана своим людям!

– И это ты мне говоришь про дешевый спектакль? Преданная.

Последнее слово он произнес с омерзением и насмешкой. Оно вмиг обесценилось и превратилось в позорное клеймо.

– Ладно, это только начало. Ты сказала, что Элиот Крэбтри приедет в Манчестер?

– Да, «Грандезу» посетит какая-то крупная шишка, Элиот хочет организовать встречу.

– Когда именно он приезжает?

– Пока не знаю. А что?

– Готовься к участию в одном очень ответственном деле.

Я была ошарашена.

– …Нет, я ни в каком деле участвовать не буду.

– Ты что, совсем страх потеряла? Не в твоих интересах спорить со мной. Вспомни о своей семье.

– Вы ничего не сделаете моей семье. Вам это невыгодно. Мы договаривались, что буду лишь вашим информатором, на большее я не подписывалась!

Я вскочила и, не обращая внимания на недоумевающего Исайю, понеслась к выходу.

– Мы еще не закончили!

– До скорой встречи, Исайя.

14

Я стояла неподвижно, глядела в окно, с улицы доносились разные голоса, шум машин и пение птиц. Петля туго обвивала мою шею, колени дрожали, стул под ногами скрипел, а сердце без устали билось в тревожном ритме. Я услышала, как открылась дверь.

– Что… Что ты делаешь? Эй!

– Тихо! Немедленно закрой дверь, иначе я спрыгну.

Я осторожно развернулась, чтобы убедиться в том, что Клеменс выполнил мою команду.

– Что ты хочешь сделать?

– Я хочу умереть. И я это сделаю в твоей палате, а на своей кровати я оставила записку, где обвиняю тебя в том, что сейчас произойдет. Кэролайн тебя после этого точно не оставит в покое.

– …Что ты от меня хочешь?

– Ты знаешь.

– Я не могу тебе рассказать про побег.

Я с облегчением выдохнула.

– Так и знала, что ты не псих! – воскликнула я.

– Ты это все специально сделала?!

Я отвязала петлю, спустилась со стула.

– Прости, Клеменс, но у меня не было другого выхода. Пришлось пойти на крайние меры. Но ведь шоковая терапия сработала, не так ли?

– Если я тебе расскажу про побег, меня снова отправят на «чистку»!

– Что это такое? Я пыталась выяснить у Вероники, но она молчит как рыба.

Клеменс сделал несколько шагов навстречу мне, и я поразилась, насколько он преобразился, стоило мне раскрыть его тайну. Он теперь шел уверенной, спокойной походкой, взгляд его изменился – такой же поникший, но уже без фальшивого слабоумия.

– Тебя отводят в маленькую комнату, привязывают ремнями к кровати, вливают что-то в вену. Выключают свет. Закрываешь глаза – тишина. Открываешь – слышишь чей-то голос, который тебя просто-напросто зомбирует. Так ты проводишь несколько мучительных дней. Это все может казаться какой-то выдумкой, байкой про чокнутых психиатров, но потом я выяснил, что этот метод используется довольно открыто. Его ввел какой-то профессор, который обожает гипноз и все, что с ним связано. Мы между собой называем этот метод «чисткой», потому что, когда тебя возвращают в палату, ты ничего не помнишь. Вернее, помнишь только то, что тебе говорил тот самый голос. Тебя будто заново создали, и ты при этом больше не принадлежишь себе. Вся твоя прошлая жизнь стерта.

– …Но тебе же удалось «вернуть» себя?

– Не сразу, да и я просто исключение, скорее всего. Остальным, кто тоже пережил «чистку», повезло меньше. Еще я не принимаю их таблетки. Притворяюсь. Если я расскажу тебе про побег, Кэролайн поймет, что это я тебе помог, и мне снова придется пройти через все это. Уверен, в следующий раз мне не повезет. Я стану запрограммированной ими марионеткой.

– Клеменс, давай сбежим вместе?

– Не выйдет. Это может сделать только один человек. Двоих сразу засекут. Если хочешь сбежать, тебе придется придумать свой собственный план. Умоляю, не впутывай меня в это дело.

– И это все, на что ты способна? – намеренно издевался Доминик.

Мы убивали свободное время в спортзале. Доминик учил меня новым приемам, которые я не без труда воспроизводила.

– Нарываешься, Доминик, – задыхаясь от усталости, сказала я.

Он схватил меня за больную руку, я вскрикнула.

– Извини, забыл про твое плечо.

– Ничего…

– Перерыв.

– Что, уже выдохся?

– На себя посмотри, – усмехнулся он и протянул мне флягу с водой.

Мы сели на пол, я жадно глотала воду. Все тело горело и приятно ныло. Отдышавшись, я взглянула на Доминика, что все это время бесцеремонно пялился на меня.

– Что? – спросила я.

– Что ты делала в Гоффстауне?

На некий миг я потеряла дар речи и едва не выронила бутылку из рук.

– …Ты опять следил за мной?!

– Глория, в последнее время ты творишь столько дичи, что у меня нет другого выхода. Я хочу знать, что ты в безопасности.

– Не сомневаюсь, что ты и так знаешь, зачем я туда ездила.

Я насторожилась и была готова к ответному нападению.

– …Не знал, что ты верующая.

– Я и сама об этом не догадывалась раньше. Просто… Я думаю, что мои приступы инициированы всем тем хламом, что намертво замурован в моей душе. Надеюсь, что исповедь поможет мне справиться со всем этим. Я выбрала самый дальний храм, чтобы оставить весь негатив, все тяжелые мысли позади, в Манчестере.

Доминик посмотрел на меня с раскаянием. Ему было жутко неловко, что он бестактно вторгся в мое личное пространство.

Господи, я чуть не попалась! Это же просто немыслимо, я прямо сейчас могла раскрыться. Внутри меня все болезненно сжалось. Доминик нежно обнял меня, мы прислонились друг к другу пылающими лбами. Тишина, мрачный зал, повсюду разбросаны снаряды для боя. И мы. Нашу идиллию нарушил Алекс.

– Извините, что отвлекаю, – сказал он в замешательстве.

Мы с Домиником мгновенно