На память милой Стефе - Маша Трауб

– Ой, мамочки, так кто убийца? – ахнула мама Андрея.

– Никто не убийца. Пока мы имеем дело с догадками. Есть мужчина, который писал о своих чувствах, больше ничего, – я пытался вернуть всех к реальности и посмотреть на вещи здраво. Но уже никто не хотел возвращаться к прозе жизни. Даже Лея, которая вдруг разразилась горькими рыданиями.

– Что? Почему ты плачешь? – спросил я.

– Саул, ты такой умный и такой глупый! Ты совершенно не знаешь жизни! – воскликнула она. – Это же очевидно!

Тут уже я завис и смотрел на Лею, совершенно не понимая, о чем может идти речь.

– Вам нужно вернуться к альбому, там найдутся все ответы, – заявила Лея. – Еще раз просмотрите его внимательно. Ты же не все письма расшифровал для хозяина?

– Нет, только те, которые смог прочесть и посчитал интересными, – ответил честно я.

– А теперь ищите те, что совсем не интересные! – воскликнула Лея. – Ищите юношу, который… я не знаю, как это сказать правильно. Матушка нашего хозяина хотела его уберечь, потому что очень любила. Только поэтому решила отвести от него подозрения и навлечь их на этого Воронова. Она специально выставила Воронова вроде как отцом и предателем, а на самом деле выгораживала другого человека. Того, кого действительно любила и продолжала любить всю жизнь.

– Почему она его любила всю жизнь? – уточнил Мустафа.

– Потому что больше не вышла замуж! – ответила Лея. – Она пронесла ту любовь через десятилетия. И наверняка тот самый тайный возлюбленный и являлся настоящим отцом нашего хозяина. Теперь я начинаю думать, что именно поэтому он и затеял это расследование – найти своего отца, корни.

– Да они все давно умерли, – со свойственным молодости прагматизмом заметил Андрей.

– Не проще сделать анализ ДНК? – тоже не понимал Мустафа.

– Чтобы сделать анализ ДНК, нужно будет отрыть в могиле Воронова, а для начала найти, где он захоронен, – объяснил я. – А потом отрыть еще нескольких родственников для установления родства.

– Жесть, – кивнул Мустафа.

– Поэтому хозяин вас никуда не выселит! – объявил радостно Андрей. – ДНК и все эти эксгумации обойдутся дороже, чем ваши услуги научного детектива с учетом бесплатной помощи несовершеннолетних детей.

– Ты сейчас меня обрадовать хотел или шантажировать, что я использую детский труд в корыстных целях? – уточнил я. – Мария, – обратился я к матери Андрея, – пусть ваш сын занимается экономикой, а не литературой. Мне кажется, ему нужна профильная математика.

– Хорошо, как скажете, – согласилась мама Андрея.

– Неееет! – закричал мальчик.

– Шантаж никогда не заканчивается так, как хочется шантажисту, – заявил я. – Если захочешь продолжать изучать литературу, тебе придется много об этом прочитать. Шантаж – не только про деньги или репутацию, а еще про моральные страдания, страх, ужас, которые испытывает жертва. Наслаждение, предвкушение, которые в то же самое время испытывает шантажист. Домашнее задание – Голсуорси «Сага о Форсайтах». Ты мечтал о большой семье? Самое время узнать, каково это бывает!

– Я смотрел сериал «Наследники», это скучно, – подал голос Мустафа.

– Тогда почитай Драйзера, – ответил я.

– А мне что почитать? – спросила тихо мама Андрея.

– Мопассан. Начните с «Милого друга», – ответил я, не задумываясь.

– А мне что читать? – уточнила Лея.

– Я пришлю отчет. Надеюсь, эти двое энтузиастов помогут мне его написать, – ответил я.

– Напиши так, как они рассказали, – попросила Лея. – И про любовь тоже. – Она опять залилась слезами. – И найдите уже того, кто не стоил ее любви!

– Это действительно хорошая мысль. Давайте вернемся к альбому, но и книги продолжим разбирать, – согласился я.

Мы уже расходились, когда на пороге появился Жан.

– Дорогая! – он кинулся целовать Лею. – Боже, чем от тебя пахнет?

– Это невероятно вкусно! Ясмина приготовила! Узнай у нее рецепт. Я хочу есть это каждый день! – заявила Лея.

Жан понюхал тарелку, и его передернуло.

– Ты это ела? Это вообще съедобно? – ахнул он и посмотрел на меня, будто я знал ответы на все вопросы, включая вкусовые причуды беременных женщин.

– Можно, не волнуйтесь, – кивнул я.

– Про это тоже есть книги? – уточнил Жан.

– Да, и очень много. Могу составить список, – предложил я.

– Нет! – отмахнулся Жан. – Я слышал, вы говорили что-то про отца. Что настоящий отец – другой мужчина, – встал в позу он.

– Боже, какой же ты эгоист! Хотя бы иногда можешь предположить, что речь идет не о тебе! Мы обсуждали письма, которые нашли мальчишки. И отец нашего хозяина, возможно, не его отец. То есть не биологический, – ответила Лея. – Не хочешь готовить мне это блюдо, не знаю, как оно называется, я буду ходить сюда! Попрошу Ясмину мне готовить.

– А как же мой ростбиф? – ужаснулся Жан. Кажется, выбор между ростбифом и непонятным блюдом для него стал большим потрясением, чем подозрение в неверности.

– Она его видеть не может, – заметил Мустафа, – тошнить начинает. Так не может, что совсем.

– Какой ты хороший мальчик, очень умный, только очень говорливый, – буркнула Лея.

– Почему ты сама мне об этом не сказала? – обиделся Жан.

– Не хотела тебя расстраивать.

– Мой мальчик не хочет ростбиф, а хочет какую-то вонючую гадость? Ничего, ты родишься, и я научу тебя разбираться в мясе. Иначе кому я передам свою лавку? Я так приготовлю тебе ягненка, что ты только его будешь есть! А пока ешь, что хочешь. Твоя мамочка всегда любила странные продукты. О, я тебе потом расскажу, как она водила меня в ресторан. Так я пошел на кухню и чуть не подрался с шефом! А она говорила, что ей вкусно! Ты мой золотой, я тебе расскажу про говядину, которую можно есть, а которую нельзя… – Жан присел на колени рядом с креслом-качалкой, гладил живот Леи и с ним же разговаривал.

– Это нормально? – спросила у меня Лея.

– Да, нормально. Могу составить список книг, в которых это описано. Только дайте мне время, – ответил я.

– Нет, я не хочу про это читать! – воскликнула Лея, пытаясь отлепить от своего живота Жана. – Он еще ничего не слышит! Ребенок еще размером с горошину!

– Я его отец! Меня он слышит! – объявил строго Жан, продолжая что-то шептать животу.

– Это так трогательно, – заметила Ясмина, принесшая контейнер с блюдом, которое так понравилось Лее.

– Ясмина, ты святая! – заявила Лея, прижимая контейнер к груди.

Жан наконец отлепился от живота – запах из контейнера разносился на весь балкон. Мы опять старались не дышать. Вонь, откровенно говоря, стояла страшная.

Все разошлись в каком-то странном настроении. Ответов не нашлось, мотивации к поиску тоже не прибавилось. Меня вроде как не